Ниже приведен отрывок из книги выдающегося еврейского историка Генриха Герца: “История еврейского народа”.
В наше время мир не оспаривает больше тех огромных услуг, какие эллинская цивилизация оказала делу духовного возрождения человечества. Все громогласно и без зависти признают, что она обогатила нас великими произведениями искусства, литературы и науки, что она открыла нам мир истинной красоты, что идеальный дух ее и олимпийская ясность эллинской мысли воплотилась в древне-греческой поэзии, которая вместе с великими памятниками эллинского искусства доныне еще является неисчерпаемым источником высоких эстетических наслаждений.
Древние греки давно вымерли, а к мертвым потомство не только не питает вражды или зависти, но сплошь и рядом даже преувеличивает их заслуги. Совершенно иначе мир относится к другому творческому народу древности — евреям. Именно потому, что этот народ не думает еще умирать, люди не хотят признать его заслуги перед цивилизацией: их нарочно умаляют, их приписывают другим, чтобы его оставить в тени, а то и совсем от всяких заслуг устранить. Если иные, более справедливые судьи и допускают, что человечество обязано еврейству монотеистической идеей и высшей моралью, то лишь весьма немногие признают все огромное значение этих заслуг. Никто не только не выясняет, но и не ставит даже вопроса, почему это один творческий народ сошел со сцены в полном расцвете своих духовных сил, между тем, как другой, которому столько раз грозила окончательная гибель, продолжает жить, нисколько не старея.
Дело в том, что своими великолепными богами, со всеми высоко художественными произведениями своего искусства и поэзии, и наконец, со своей жизнерадостной философией, древние греки оказались совершенно несостоятельными, когда на них нахлынули македонские фаланги и римские легионы. Не беззаботные боги Олимпа, ни бодро смотрящие на жизнь эллинские мудрецы не могли спасти свой народ от отчаяния и предотвратить его национальное самоубийство. У греков не оказалось прочных нравственных устоев, которые могли бы ими преодолевать свое несчастье и оставаться верными себе. Великое прошлое одно не в состоянии было связать их в национальное целое, религия же и философия были бессильны вдохнуть в их сердца утешение и надежду на лучшие будущее. И на самой родине своей и в изгнании они скоро потеряли узы, соединявшие их в один народ, и мало по малу растворились в смеси соседних варварских племен. Чем же это объясняется это вырождение великого народа? Падения Рима, как и некоторых других больших государств, до него существовавших, объясняется тем, что они опирались исключительно на военную силу. Ибо и к тем народам вполне применяется закон возмездия, в силу которого “меч поднявший от меча погибнет!” Ну почему пала Эллада, преследовавшая ни одни завоевательные цели? А потому что у нее не было определенного вошедшего в сознание всего народа идеала, никакой жизненной задачи.
У еврейства такой же идеал и такая задача были. И только они могли его объединить в одно национальное целое, укрепить его и сохранить. Ибо только народ, сознающий свое призвание и не живущий без цельно изо дня в день, может быть силен внутренней духовной силой. Еврейство всегда стремилось к нравственному самосовершенствованию, к победе духа над телом, к воздержанию и самоограничению — словам к достижению святости. Для того, чтобы достигнуть последним путем отречения от всего грубо-чувственного, еврей должен был подвергать себя известным самоограничением не доходя, однако, при этом до изнурения своего тела и духа. История всех времен показала, что евреи были правы, ибо все древние народы, свое благополучие основавшие на одной грубой силе и запятнавшие себя развратом, один за другим погибли. В культе святости служения высшей морали, израильский народ видел свое жизненное назначение и к исполнению этого призвания своего он относился чрезвычайно серьезно, как к великому общенациональному делу. Среди народов, погрязших в самых низменных пороках, еврейство, развернувшее знамя нравственной чистоты, составляло таким образом, единственное исключение.
Нравственное воззрение языческих народов древности самым тесным образом были связаны, однако, с их религиями ибо одни обусловливали другие. Была ли их ложная мораль следствием ложных религиозных представлений, или наоборот, результаты во всяком случае были плачевные. Наличность целого сонма богов, сама по себе, не могла не вызывать между ними соревнования, вражды и раздоров. Даже когда такие обоготворяемые людьми существа имеются лишь в двойственном числе, то и тогда, конфликты между ними неизбежны, ибо если одно из них представляет создателя, то другое является разрушителем, если одно — бог добра или света, то другое олицетворяет зло или мрак, и т.д. Сверх того языческие божества бывают еще и разных полов и страдают поэтому всеми слабостями. Правда, говорят, что люди создают себе богов по своему образу и подобию, но с другой стороны канонизированный раз и навсегда Олимп обусловливал своим поведением поведение его смертных почитателей, и в результате последствия стали также порочны как те прототипы их, которым они поклонялись.
В противоположность этому хаосу израильский народ провозгласил существование одного Б-га, единого и неизменного в своей святости, и той же святости требующего и от людей; Б-га, сотворившего и небо, и землю, и свет, и тьму; Б-га в величии своем недоступного людям, и в тоже время близкого им, покровителя и защитника неимущих и угнетенных: Б-га строгого, карающего людские пороки, но и Б-га милосердного, исполненного любви к людям, потому что они — творение Его рук; Б-га — добра и справедливости, Б-га заступника вдов и сирот.
Отрывок из книги Генриха Герца: “История еврейского народа” том 1, с. 28-31
