Праздник Ханука является одним из самых популярных и широко отмечаемых у евреев во всем мире. Не только религиозные, но и светские люди, далекие от заповедей, в дни Хануки едят пончики, крутят волчок и даже зажигают свечи. Тем не менее, каждый год, с приближением Хануки вновь появляется множество вопросов, связанных с этим праздником.
События Хануки и установление праздника
В 164 году до н.э. произошли события, ставшие причиной для Хануки. Территория Земли Израиля входила в состав грекосирийской империи Селевкидов. Царь Антиох Эпифан начал бороться с еврейским образом жизни, насаждая греческую культуру. Делалось это при активном участии самих евреев — той части народа, которую у нас называют «митъявним» («огреченные», «эллинизированные»). Наименование этих людей связано с именем Яван — это имя внука Ноаха, четвертого сына Яфета, который считается родоночальником эллинов. Этим именем у евреев было принято называть Грецию. Греческая транскрипция этого имени звучит как Ион. В честь него называли себя ионийцы — одно из основных древнегреческих племен.
Итак, в еврейском народе существовала прослойка, которая как раз мечтала приобщиться к греческой культуре и забыть о Торе и заповедях. Но их планам не суждено было осуществиться: известная коэнская семья Хашмонаим подняла восстание. Матитьяу и пять его сыновей, самым известным из которых является первый руководитель повстанцев Йеуда аМаккаби, начали религиозную войну и в итоге победили мощную армию Селевкидов, действующую при поддержке «митьявним». Победили в безвыходной, казалось бы, ситуации, несмотря на малочисленность своих отрядов и отсутствие нормальной военной организации, особенно в начале борьбы. Прозвище Йеуды — Маккаби — является производной от арамейского слова «макаба» (молот), а также является аббревиатурой стиха: «Кто подобен Тебе, Всевышний?» (Шмот 15:11). Постепенно не только Йеуду, но и его братьев, возглавлявших еврейское сопротивление после его смерти, начали называть Маккабим.
На самом деле, это восстание и связанные с ним события длились долго — со 167 по 160гг. до н.э. Было много битв, у Маккабим были не только победы, но и поражения. Три года Иерусалимский Храм стоял оскверненным и там не было положенного служения. Когда восставшим удалось освободить Храм, они построили новый жертвенник и возобновили служение. В честь этого был установлен праздник Ханука.
На иврите «лахнох» — это что-то запустить. Отсюда происходит, в частности, понятие «хинух» (воспитание детей): воспитывая, мы «запускаем» детей в жизнь. В случае с Ханукой речь идет о «Ханукат амизбеах» — о запуске жертвенника в отвоеванном и очищенном от осквернения Храме. Это событие праздновалось восемь дней, и в честь него был установлен праздник Ханука.
Двойственное отношение к Хануке
И мы наблюдаем здесь очень интересное явление – очень особенное, неоднозначное, амбивалентное отношение наших мудрецов к этому празднику. Где мы это видим? «Сефер а-Маккабим», которая была написана сразу после победы восставших, не сохранилась, несмотря на то, что она была написана самими Хашмонаим и в ней не было ничего некашерного. Те «книги Макавеев», которые известны сегодня – это неточный перевод «Сефер а-Маккабим», изначально написанной на иврите по следам тех событий, на греческий и другие языки. Есть еще три другие «книги Маккавеев», которые написаны позднее, другими авторами, в диаспоре, на греческом языке и в совершенно другом стиле. Оригинал «Сефер а-Маккабим» утрачен, поскольку эта книга не вошла в Танах. И есть все основания полагать, что она отсутствует в Танахе неслучайно.
В Талмуде казано, что Пурим – это «конец всех избавлений» («Йома» 29а). Мудрецы задают вопрос: как это может быть, ведь у нас есть Ханука, а она связана с более поздними событиями? Ответ, который дает гемара, состоит в том, что Пурим – это последнее чудо, которое было записано. И действительно, хронологически последней книгой Танаха является «Мегилат Эстер», в которой изложены события Пурима, а вот описание событий Хануки не вошло в канон. Это говорит о том, что мудрецы не предавали событиям Хануки великого значения, отказывая этим событиям и книгам, в которых рассказывается о них, в особой святости. Более того, гемара, объясняя, почему празднование Хануки длится 8 дней, не связывает праздник с победой Хашмонаим. Сегодня все говорят о связи празднования с Менорой — храмовым Семисвечником, в котором чудесным образом восемь дней горело масло, хотя его хватало лишь на один день. Это объяснение взято непосредственно из упомянутой Гемары. При этом Талмуд ничего не говорит о связи праздника с военной победой и «перезапуском» жертвоприношений, хотя в молитве «Амида» у нас есть специальная ханукальная вставка, и она-то как раз о чудесной военной победе, посланной Небесами, и освящении Храма.
Так почему же Талмуд скромно умалчивает об удивительной военной победе? На эту тему есть много всяких спекуляций и догадок, но очевидно следующее: Хашмонаим, подняв восстание, постепенно создали еврейское государство, расширили его территорию, и в итоге добились политической независимости. Однако потомки братьев-Маккабим, начавших эту борьбу, по сути, предали все то, за что те боролись и проливали кровь, поскольку переняли ту самую греческую культуру, против которой непримиримо выступали их отцы. И мудрецы, соответственно, не могли это не осуждать. Ведь, с одной стороны, вот люди, которые принесли своими действиями огромную пользу еврейскому народу, а с другой стороны — их прямые потомки, которые узурпировали власть и совершали действия, противоположные духу восстания Хашмонаим. Отсюда двойственное отношение мудрецов к Хануке. И насчет того, как мудрецы смотрели на политическую деятельность первых Хашмонаим, тоже есть самые разные мнения. Некоторые считают, что мудрецов интересовала только Тора, что их вообще не занимал вопрос еврейского суверенитета. Другие спорят с подобными утверждениями, обвиняя оппонентов в искажении позиции мудрецов, ведь свое, иудейское государство, собственные органы власти – это часть Торы, но видя, что потомки первых Хашмонаим отклонились от еврейской традиции, мудрецы уже не могли позволить себе однозначно восхвалять деятельность этого рода, даже на этапе борьбы с эллинизацией.
Более того, известно, что между властью Хашмонаим и мудрецами было много конфликтов. Царь Александр Янай, внук Шимона, одного из братьев Маккабим, убил множество мудрецов Торы. В трактате «Авот» (4:13) написано, что есть «три короны: корона служения, корона царствования и корона Торы». Далее сказано, что корона служения – коэнства – уже вручена Б-гом Аарону и его потомкам, и если кто-то со стороны придет и будет претендовать на эту корону, то он ее не получит. Корону царствования получил Давид и его потомки, поэтому тот, кто захочет ее получить, не будучи потомком Давида через его сына Шломо, который наследовал трон отца, — корону царства не получит. Различные источники, в частности, Рамбан, указывают на то, что здесь мишна намекает на Хашмонаим: как известно, они были коэнами, а это значит, что им не положено было претендовать на царскую власть, и очевидно, что захватив ее, они взяли нечто, что им не принадлежит. И, наконец, третья корона – корона Торы: не имеет значения, родовит ли человек, или он простолюдин, он может подойти и взять «корону Торы, которая лежит в углу». Что значит «взять»? Приобрести. Для этого нужно много учиться, овладевать знаниями – это нелегкая задача. С другой стороны, здесь нет никаких условий, связанных с происхождением: чтобы стать мудрецом Торы совершенно не обязательно принадлежать к аристократии. Есть несколько мест, в которых написано, что стоит обращать внимание на детей бедняков, потому что из них выйдет Тора. Эти дети не гордятся своим знатным происхождением, поэтому происхождение не мешает раскрываться их потенциалу знатоков Торы. Мы видим здесь интересный подход мудрецов: главный человек в еврейском народе — это вовсе не лидер, получивший власть в силу происхождения или по наследству. Истинная власть, настоящие влияние и лидерство должны принадлежать лишь настоящим знатокам Торы, вне зависимости от их происхождения. Именно мудрецы Торы должны влиять на народные массы, вести их, прокладывать еврейскому народу курс.
Это важный момент: можно сказать, что часть самой сути мудрецов состоит в том, чтобы быть оппозицией политическим и общественным лидерам и критиковать их. В этом смысле мудрецы являются продолжателями пророков. В Танахе мы видим, что параллельно с царями действуют пророки, вышедшие из народной среды, и эти пророки смело выступают против царей, делают им замечания, читают мораль и увещевают. Сила пророков была в истине, а не во власти, которой они обладали. Мы видим, что массы евреев прислушивались к пророкам, а когда пророчество иссякло – то к мудрецам. В начале эпохи Второго Храма пророчество прекратилось и началась «эра мудрецов». Йосеф Флавий свидетельствует, что мудрецы, не обладая официальной властью, имели огромное влияние на народ. Мудрецы говорили «по истине», от имени мудрости, и это давало им авторитет и уважение в глазах простых людей. Получается, что Хашмонаим освободили евреев из-под гнета внешних сил, обеспечили им суверенитет, и это, конечно, замечательно, но наши мудрецы традиционно делают акцент на отдельных людях, которые обладают мудростью и позволяют себе оспаривать и критиковать решения, принимаемые политическими лидерами, и действия этих лидеров. И как раз отсюда такое амбивалентное отношение к Хануке: с одной стороны, восстание Хашмонаим и их героическая победа – это великое дело, поскольку в результате удалось сохранить еврейский народ, но с другой стороны — были негативные последствия, и их невозможно игнорировать. Таким образом, «Книга Маккавеев» не вошла в Танах и не сохранилась, а праздник Хануки приобрел другой облик: мы в основном говорим о чуде с Менорой, с маслом.
Надо отметить, что есть более поздние книги, в частности «Мегилат Антиохус» («Свиток Антиоха») где тоже описываются ханукальные события. Эта книга написана на арамейском языке в эпоху гаоним. Рав Саадия Гаон перевел ее на иврит, и наши учителя ею пользовались по причине отсутствия других источников. Упомянутый выше Йосеф Флавий был знаком с «Сефер а-Маккабим» и переписал многие изложенные в ней события. Он писал по-гречески, позже в Италии его книги перевели на латынь, подвергли сокращению, а уже затем был сделан перевод на иврит, в результате чего возникла книга, получившая название «Иосиппон», которой раввины Средних веков пользовались как источником информации.
Еще один важный момент – это отсутствие в Мишне трактата, посвященного Хануке. Некоторые авторы считают, что это тоже свидетельствует о старании немного принизить, если можно так сказать, статус Хануки. От имени великого раввина Хатам Софера, который жил почти два столетия назад, приводят очень радикальное высказывание, согласно которому раби Йеуда а-Наси, составивший Мишну, был потомком царя Давида, и потому не мого простить Хашмонаим узурпацию власти, которую они обязаны были после победы в войне отдать тем, кому на самом деле даровано право царствовать. Именно поэтому раби Йеуда а-Наси не хотел придавать Хануке чрезмерно большого значения, а потому и не стал выделять законы Хануки в отдельный трактат. Другие оспаривают это, утверждая, что Хатам Софер не мог говорить такие вещи, тем самым бросая тень на раби Йеуду а-Наси. В общем, на эту тему есть много различных спекуляций, но идея очевидна: мудрецы придавали ханукальным событиям определенную окраску, желая подчеркнуть, что именно мудрецам положено задавать тон в еврейском народе, а не правителям, которые, обладая властью, ведут народ в том направлении, в каком хотят, в то время как это направление далеко не всегда желательно для евреев.
В результате у нас есть восемь дней Хануки, которые установлены либо из-за того, что евреи праздновали на протяжении 8 дней возобновление жертвоприношений после того, как Храм был отвоеван, либо из-за чуда с маслом в храмовой Меноре.
Заповеди Хануки
Что мы обязаны делать в Хануку? Во-первых, все восемь дней Хануки по утрам, после молитвы «Амида» мы говорим «Алель», причем не сокращенный, а полный, как в Суккот. Между Ханукой и праздником Суккот есть определенная связь: Суккот (вместе с примыкающим к нему праздником Шмини Ацерет) длится восемь дней, как и Ханука. Согласно «Второй книге Маккавеев», Хашмонаим были заняты военными действиями и потому не могли отпраздновать Суккот, а когда они победили, то решили это компенсировать, устроив восьмидневное празднество, наподобие праздника Суккот. Во-вторых – и это самая известная и наиболее важная заповедь Хануки – зажигание свечей.
Где зажигать свечи?
Основных вопросов, связанных со свечами, четыре: когда нужно зажигать свечи, сколько свечей зажигать, кто это должен делать, и в каком месте? Мы будем заниматься последним из этих вопросов. Как мы уже сказали, отдельного трактата, посвященного Хануке, в Мишне нет. Однако во 2-й главе трактата «Шабат», там, где обсуждается зажигание субботних свечей, гемара заодно занимается вопросом свечей Хануки. Приводится брайта, согласно которой свечу нужно ставить у входа в свой дом, снаружи. По одному из мнений, свеча должна находиться справа от входа – с той же стороны что и мезуза, потому что правая сторона считается более важной, на нее обращают больше внимания. Другое мнение требует поместить свечу слева от входа – напротив мезузы, поскольку в итоге заходящий в дом будет окружен заповедями. Все эти соображения связаны с тем, что когда мы входим в дом, мы должны о чем-то вспомнить, а именно о мезузе, т.е. о том, что написано на пергаменте, помещенном в ее футляр, а когда мы видим у входа свечу, то должны вспомнить о ханукальных событиях.
Далее гемара переходит к обсуждению ситуации, в которой оказывается в Хануку человек, живущий на чердаке. Дело в том, что в те времена люди, жившие на чердаке, не имели туда входа через первый этаж дома. Они забирались на чердак по приставной лестнице и проникали внутрь через окно. Таким образом у жителя чердака вообще нет входа в дом. Где же ему ставить ханукальную свечу? Ставить ее нужно на окне, которое выходит в общественное владение, т.е. на улицу. Дальше брайта делает важное дополнение: в момент опасности разрешено зажигать свечи внутри дома, даже за закрытыми ставнями, и этого будет достаточно. Раши объясняет, что когда Вавилоном правили персы, у них была особая религия (зороастризм) и праздник огня, которому они служили. В этот праздник они запрещали зажигать любой огонь в частных домах – огонь должен был гореть исключительно в их храмах. Неподчинение каралось, поэтому зажигать ханукальные свечи на улице или в окне становилось опасно.
В чем проблема такого зажигания? В том, что свеча, которая зажигается дома на столе, не выглядит как свеча, которая зажигается с особой целью. Ведь свечи использовались для освещения во всех домах, и зажигание еще одной свечи в доме не несло особой смысловой нагрузки, не сообщало о каком-то событии. Именно поэтому мудрецы разрешили зажигать ханукальную свечу дома на столе только в ситуации, когда зажигание на улице или в окне представляет опасность. И кроме того, гемара добавляет, что в случае зажигания дома нужно добавить еще одну свечу для пользования ее светом, потому что ханукальная свеча должна служить исключительно для заповеди – для демонстрации, для напоминания о событиях Хануки и о чуде с маслом. Дополнительная свеча – это тот самый «шамаш», который повсеместно зажигается и в наши дни, именно для того, чтобы разделить между бытовым использованием свечей и заповеданным.
В другом месте перечень точек, в которых зажигаются ханукальные свечи, расширяется за счет введения промежуточной ситуации, когда речь об опасности еще не идет, однако мы опасаемся хулиганов, которые могут что-то сделать со свечой, которая стоит у входа. В таком случае разрешается установить свечу не снаружи, а внутри дома, но все равно у входа. Из этого мы однозначно видим, что на стол ханукальные свечи ставятся лишь в крайнем случае, поскольку свеча, которая горит на столе, не символизирует ханукальные события – подобное разрешается только если есть опасность, если нам нужно, чтобы другие не поняли, что это за свеча. Во всех остальных случаях мы должны стараться, чтобы свеча была заметна и напоминала нам об определенных вещах, как мезуза.
Существует старинный обычай евреев Европы не ставить ханукальные свечи у входа со стороны улицы, поскольку это может быть опасно, или по причине того, что по улице ходят люди, которые могут с этими свечами сделать всякое. Некоторые даже говорят о том, что европейским евреям зажигать свечи на улице не позволяли суровые климатические условия. В итоге во всей Европе распространился обычай зажигать свечи Хануки дома, а не на улице. И сегодня этот обычай стал предметом обсуждения в Израиле: ведь здесь восстановились те возможности, которые были у евреев во времена мудрецов. Так может быть евреям-выходцам из Европы, которые оказались в Эрец Исраэль, стоит изменить обычай и вернуться к идеальной форме исполнения этой заповеди?
И действительно, оказавшись на Хануку в Иерусалиме, можно увидеть, что многие следуют «иерусалимскому обычаю», зажигая свечи у входа в подъезд. Однако есть те, кто говорит, что поскольку в Европе уже установилась другая форма исполнения заповеди – зажигать свечи внутри дома, пусть даже на столе – ашкеназам нужно продолжать делать именно так, даже в Израиле, поскольку тот обычай, который изменился, не должен меняться в обратную сторону, несмотря на то, что никаких причин опасаться зажигания на улице у входа в дом нет.
На каком расстоянии от входа в дом должна стоять свеча? Гемара говорит, что на расстоянии не более «тефаха»[1]. Если свеча отстоит от входа на большем расстоянии – это проблема, потому что такая свеча уже не считается стоящей у входа в дом, т.е. не выглядит как особая свеча, которая стоит здесь чтобы напоминать о Ханукальном чуде. Непонятно, кем и зачем она здесь поставлена! Поэтому нужно ставить свечи впритык к дверному проему.
Относительно зажигания ханукальных свечей в современных условиях возникает очень много вопросов: многоквартирные дома, студенческие общежития, столовые, населенные пункты в Израиле и в диаспоре, где зажигание свечей снаружи у входа в дом не несет в себе никакой опасности, и где нет оснований ожидать хулиганских выходок – все это привело к тому, что сегодня сосуществует много различных мнений по поводу того, где зажигать, и некоторые люди даже начали исполнять заповедь зажигания ханукальных свечей сразу в нескольких разных вариантах. У меня есть сосед, который, громко произнеся благословения, зажигает свечи у себя дома на окне, а потом быстро бежит вниз, чтобы действие благословения не прервалось, и зажигает еще раз у входа в подъезд.
Зажигание свечей в синагоге
Есть очень интересный обычай, который вообще не упомянут ни в Мишне, ни в Талмуде – зажигание ханукальных свечей в синагоге. Этот обычай впервые описан в книгах законоучителей Средних веков. Составитель кодекса «Шулхан Арух», излагая законы Хануки, не говорит специально, что существует обязанность зажигать свечи в синагоге, но пишет, что свечи устанавливаются у южной стены, подобно Меноре, которая стояла в Храме с южной стороны (Орах Хаим» 671:7).
Откуда взялся этот обычай? Ришоним, которые упоминают о нем, приводят три возможные причины его возникновения. Первая, и самая очевидная – память о Храме, потому что синагога названа «малым Храмом». Вторая причина состоит в том, что в синагогах раньше фактически жили бедные, бездомные люди. Есть известный обычай, доживший до наших дней — делать в Шабат вечером и утром кидуш в синагоге. Вокруг этого обычая сейчас много шумихи, потому что существует известное правило, что кидуш делается в месте трапезы, и непонятно, зачем делать кидуш в синагоге, если после этого каждый идет к себе домой или к кому-нибудь в гости на трапезу. Но объяснение обычая делать синагогальный кидуш очень простое: когда-то в синагогах жили бедняки, там останавливались те, кто проезжал через город и не имел места для ночлега – все эти люди устраивали и кидуш, и трапезу в синагоге. Аналогичным образом можно понять, что ханукальные свечи в синагогах тоже зажигались для людей, которым негде зажечь свечи, потому что у них нет дома или они находятся в дороге. В Израиле до сих пор есть синагоги, в которых делается кидуш, но во многих синагогах этот обычай уже не соблюдают, потому что нелогично делать кидуш в синагоге, если никто там не живет и, соответственно, не делает трапезу. И в связи с этим задается вопрос: а зачем зажигать в синагоге ханукальные свечи, если в наши дни там уже никто не живет и, стало быть, нет людей, которые в этом нуждаются?
Третья причина обычая, которую приводят некоторые ришоним – «пирсума ниса», что переводится с арамейского языка как «возвещение о чуде». Зачем зажигать свечу Хануки у входа в дом? Чтобы люди, которые проходят мимо, или заходят в дверь, обратили на нее внимание и вспомнили о чуде Хануки. Синагога – это как раз такое место, где собираются евреи, и если там горит свеча, то это приводит к той же самой цели. Более того, один из комментаторов объясняет, что это связано с нашим проживанием в диаспоре: поскольку в диаспоре мы не можем выполнить заповедь идеально, поскольку зажигаем свечи не у входа, а внутри дома, то где же нам реализовать этот аспект заповеди – зажечь свечу для всего общества? Только в синагоге. Можно сказать, что в диаспоре, где отсутствует «еврейская улица», синагога является этой самой еврейской улицей, и потому возник такой обычай – «раздваивать» заповедь. Мы зажигаем свечу у себя дома, потому что у заповеди есть семейный аспект: мы возвещаем о чуде членам своей семьи. И мы зажигаем свечу в синагоге, потому что у заповеди есть и другой аспект — общественный: мы должны «рекламировать» чудо всему обществу.
Обычно в синагоге перед молитвой Маарив зажигаются свечи, потом люди молятся и расходятся по домам, и зажигают у себя дома. Возникает вопрос: есть ли смысл зажигать дома свечи, если человек уже увидел эту свечу в синагоге? Законоучителя пишут, что зажигание в синагоге не освобождает человека от обязанности и он должен зажечь дома еще раз с благословениями, несмотря на то, что он присутствовал при зажигании в другом месте, слышал благословения и отвечал «Амен». Нет однозначного ответа лишь относительно «Шеихияну» — особого благословения, которое произносится только в первый день Хануки. Это благословение является выражением благодарности Творцу за то, что Он дал нам «дожить до этого времени» и знаменует начало заповеданных действий, связанных с радостным событием. Некоторые авторитеты сомневаются в том, что человек, который слышал «Шеихияну» в синагоге, должен вновь произнести это благословение дома.
Мы перечислили три причины, каждая из которых является достаточным основанием для обычая зажигать ханукальные свечи в синагоге. Однако остается вопрос с произносимыми при этом благословениями. В чем проблема? Ненужное, «пустое» благословение («браха ле-вататала») является нарушением запрета Торы упоминать Имя Всевышнего впустую. У нас есть правило, что на обычай благословение не произносится. Это правило упомянуто в Талмуде («Сукка» 44б): есть известный, очень древний обычай дня Ошана Раба, который называется «хавитат а-арава» — мы бьем об пол ивовыми ветками. Гемара говорит, что это обычай пророков. Тем не менее, мы не произносим никакого благословения на его исполнение, потому что это именно обычай, пусть даже очень авторитетный и древний, но все же не заповедь. Почему на обычай не произносится благословение? Потому что мы, произнося благословение, говорим: «…Который освятил нас заповедями Своими и заповедал нам…». Очевидно, что обычай – это нечто другое. Обычай возникает как-бы сам по себе, он не установлен, как заповедь. Есть даже вопрос, который задают в Талмуде мудрецы: как мы вообще можем произносить благословение на зажигание ханукальных свечей и говорить, что Всевышний «…заповедал нам…»? Ведь это заповедь, установленная мудрецами, а не Торой («Шабат» 23а)! Талмуд предлагает два варианта ответа на этот вопрос. Потому, что в Торе написано: «не уклонись» [2]. Или потому, что в Торе написано в другом месте: «спроси отца твоего, и он тебе поведает, старейшин твоих, и они скажут тебе» [3]. Таким образом, оба ответа сводятся к тому, что Всевышний заповедал нам в Торе слушаться мудрецов, поэтому мы, произнося это благословение, показываем, что мудрецы являются для нас источником заповедей, и тем самым выполняем Волю Всевышнего.
С учетом того, о чем мы говорили выше, в Хануку этот момент подчинения мудрецам особенно важно подчеркнуть. Поэтому и возникает вопрос, на каком основании мы произносим благословения на зажигание свечей в синагоге? Ведь ни Мишна, ни Талмуд не упоминают зажигание в синагоге как форму исполнения заповеди. Т.е. это именно обычай. Поэтому законоучителя искали способы объяснить это исключение из правила. Дело в том, что у нас есть и другое подобное исключение: мы произносим благословение на «Алель» (подборка особых благодарственных псалмов), читаемый в Рош Ходеш. Мудрецы установили 18 дней в году, когда мы обязаны читать «Алель», но Рош Ходеш в их списке не значится. Однако есть такой обычай, и мы ему следуем. Правда, мы произносим не весь «Алель», а пропускаем два псалма. И целый ряд законоучителей, во главе с Рамбамом, прямо утверждают, что благословение на «Алель» в Рош Ходеш не произносят, поскольку это обычай, а не заповедь («Илхот Мегила ве-Ханука» 3:7). Тосафот в комментарии на трактат Таанит (28б) также пишут, что на обычай не благословляют. В качестве источника этого правила они упоминают гемару в трактате «Сукка». Но в том же комментарии Тосафот приводится мнение рабейну Тама, что на обычай тоже благословляют, а значит и на «Алель» в Рош Ходеш можно благословлять. В итоге в «Шулхан Арухе» («Орах Хаим 422б») постановлено не благословлять на чтение «Алеля» в Рош Ходеш, но Рама – комментатор «Шулхан Аруха», чье мнение для ашкеназов является обязывающим – пишет, что на «Алель», читаемый в «Рош Ходеш», благословляют.
Почему? Чем это отличается от битья ивой по полу в Суккот? Существуют различные объяснения этой позиции. Некоторые говорят, что обычаи различаются по степени важности. «Алель» — это восхваление Всевышнего, т.е. это тоже «пирсума ниса» в своем роде, распространение информации о Творце и о том благе, которое Он дарует нам. И тогда понятно, почему и на «Алель» в Рош Ходеш, и на зажигание ханукальных свечей в синагоге мы все-таки благословляем, хотя это обычаи, а не заповеди. Но здесь начинаются сложности. С одной стороны, «Шулхан Арух» идет вслед за Рамбамом, поэтому сефардские евреи читают «Алель» в Рош Ходеш без благословения. С другой стороны, они произносят благословения, зажигая ханукальные свечи в синагоге. Это явное противоречие. Чтобы его снять, некоторые вспоминают о еще одном обычае, правда, не получившем всемирного распространения: мы читаем «Алель» в первую ночь Песаха, перед Седером, и это полный «Алель», на который мы благословляем. Этот обычай связан с обязанностью читать «Алель» на Седере, в Пасхальной Агаде: в наши дни во время Седера перед каждым лежит Агада, и в ней напечатан «Алель», но раньше у многих не было текста, а прочесть «Алель» по памяти они затруднялись. Специально для этих людей накануне в синагоге читали «Алель» знающие люди. Т.е. обязанность читать «Аллель» должна выполняться частным образом каждым евреем, но поскольку это оказалось невозможным, то «Аллель» читали общественно. Это особый обычай, ведь он помогает выполнить основную заповедь, и именно поэтому мы произносим на него благословение. То же самое и с зажиганием свечей в синагоге: если объяснить это действие как помощь тем, кто не может зажечь свечи дома, как положено (потому что нет дома, или нет масла для свечей, или они не умеют зажигать, не знают, как благословлять) и сказать, что вот именно для таких людей мы зажигаем свечи в общественной форме, — то понятно, почему мы произносим при этом благословение, как и в случае с «Алелем» в первую ночь Песаха. Потому что это уже не просто обычай, а особый обычай, который возник в качестве реакции на существующую проблему — как расширение той заповеди, в которой обязан каждый из нас. Здесь нужно особо подчеркнуть, что были раввины, которые не благословляли на зажигание ханукальных свечей в синагоге, следуя правилу, по которому благословение на обычай не произносится. Есть и те, кто считает не вполне оправданной саму идею зажигать свечи в синагоге в условиях современного Израиля, где существует «еврейская улица» и уже нет прежних опасностей, а тех евреев, которые ходят по улице, странно подозревать в том, то они совершат какую-нибудь хулиганскую выходку со свечами. Сторонники этого мнения, конечно, не считают, что можно отменить существующий обычай, но они убеждены, что произносить благословение на зажигание свечей в синагоге уже невозможно. И в особенности те, кто зажигает свечи не в квартире, не у себя дома, а на улице у входа, не могут благословить на свечи, которые зажигаются в синагоге, поскольку по сути эти два зажигания представляют собой одно и то же, и следует опасаться, что повторное благословение будет «пустым», поэтому, с точки зрения большей важности заповеди, нежели обычая, нужно произносить благословение только на индивидуальное зажигание по месту жительства.
Ханукальные свечи в банкетных залах
Однако в Хануку евреи могут собираться не только в синагоге, но и в других местах: на банкетах, на различных праздничных мероприятиях, и т.д. Нужно ли зажигать ханукальные свечи там, где собираются евреи, как в синагоге? Понятно, что их всегда можно зажечь, это никому не мешает. Весь вопрос в том, чем является такое зажигание – это заповедь, или обычай, подобный синагогальному, или даже не обычай? И можно ли произносить благословение на такое зажигание?
Этот вопрос очень активно обсуждается раввинами в наши дни. Ответ на него зависит от того, какова истинная причина обычая зажигать свечи в синагоге. Если обычай связан с напоминанием о Храме, то понятно, что обычай имеет отношение только к «Малому Храму» — синагоге, и ни к чему больше. В связи с этим некоторые предлагают зажечь свечи, а потом помолиться Маарив в любом помещении, где собрались евреи: тогда получится, что несмотря на то, что это место, в принципе, не является синагогой, на время мероприятия оно как бы становится синагогой. Другие отвергают эту идею, объясняя, что место не станет синагогой, если оно не предназначено для постоянных, регулярных молитв.
Если исходить из того, что причина обычая зажигать ханукальные свечи в синагоге не память о Храме, а «пирсума ниса», то зажигать свечи Хануки хорошо и правильно в любом месте, где собрались евреи, чтобы напомнить им об этом чуде, и банкетный зал в этом плане ничем не хуже, чем синагога, и если в синагоге произносится благословение, то и здесь оно должно произноситься. Следуя этой логике, если в зале есть люди, которые не зажигают свечи дома, потому что они не соблюдают заповеди, то зажигание с благословением тем более оправдано.
Тем не менее, большинство раввинов не согласно с произнесением благословений на зажигание свечей вне синагог: благословение содержит Имя Всевышнего, и потому требует трепетного к себе отношения. Опасаясь «пустого» благословения, мы придерживаемся правила: в случае сомнения относительно благословения нужно облегчать, т.е. не произносить его. Поэтому зажечь свечи не помешает, но делать это нужно без благословения.
Ханукальные свечи на площади
До этого момента мы говорили о зажигании ханукальных свечей в помещениях, где собираются евреи. В наши дни активно обсуждается вопрос, разрешено (и стоит ли) зажигать ханукальные свечи на улицах и площадях. Недавно ушел из жизни рав Беньямин Зильбер, живший в Бней-Браке, а позднее Бейтаре. Он считал, что на банкете свечи зажигать нельзя, поскольку это не синагога, но на улицах можно, и даже с благословением. Почему? Потому что изначальная форма исполнения этой заповеди, как мы помним, состоит в зажигании у входа в дом со стороны улицы, а значит на улице точно можно зажечь с благословением. Эта позиция уязвима для критики. Мы уже сказали выше, что зажигание ханукальных свечей предполагает не просто зажигание на улице, а соблюдение определенного расстояния от входа, а именно «тефах», причем это максимум. Отдалив свечу более чем на «тефах» мы не исполним заповедь, а многие скажут, что произнесенные нами благословения был «пустыми». Если человек ошибся и изначально поставил свечу на расстоянии, превышающем «тефах», зажег, а потом спохватился, то ему необходимо, согласно алахе, потушить свечу, передвинуть ее в нужное место, и там зажечь с благословением заново, а то, что он уже зажигал ее с благословением, вообще не засчитывается ему в качестве заповеди. Поэтому утверждение рава Беньямина Зильбера остается весьма непонятным. Однако есть люди, которые полагаются на его мнение [4].
Все дело в том, что заповеди определяются не только их смыслом, целью и условиями. Заповедь – это, в первую очередь, закон, который кем-то установлен. Есть авторитет, который установил закон, и этот закон мы называем заповедью, исполняем его, и произносим благословение на исполнение заповеди. Мы не можем сами лично придумать какой-то вид поведения, назвать это заповедью и сказать на это благословение. Мы можем совершать какие-то действия, потому что это хорошее дело, приносящее пользу, но это не помогает нам превратить эти действия в заповедь. Поэтому многие пишут, что мы с трудом можем оправдать благословение на зажигание свечей в синагоге, но применительно к новым ситуациям благословение, вокруг которого есть очень много трепета и беспокойства, становится проблемой, и потому логично его не произносить. Быть может и хорошо зажигать на площади свечи, для того чтобы распространить весть о чуде, но достаточных оснований для благословения здесь нет. Этого мнения придерживается большинство раввинов. Некоторые из них в резкой форме пишут, что если в каком-то месте собрались люди и зажигают свечи – это не повод произносить благословение. Если кто-то хочет зажечь свечи на площади – в этом нет ничего плохого, но благословение произноситься не должно, потому что такое зажигание не относится к заповеди, которую установили нам мудрецы.
Из журнала Мир Торы
________________________________
[1] «Кулак» — алахическая мера длины, которая составляет 8 см по мнению рава Хаима Наэ и 9.62 см по Хазон Ишу.
[2] «По учению, какое укажут тебе, и по решению, какое скажут тебе, поступай; не уклонись от слова, какое скажут тебе, ни вправо, ни влево» (Дварим 17:11).
[3] «Вспомни дни извечные, помысли о летах поколений; спроси отца твоего, и он тебе поведает, старейшин твоих, и они скажут тебе» (Дварим 32:7)
[4] Здесь важно отметить, что идея рава Беньямина Зильбера касалась Израиля, с его «еврейской улицей», а не диаспоры.
