«Счастлив человек, который не ходил по совету нечестивых и на пути грешников не стоял, и в собрании насмешников не сидел. Только к Торе Г-сподней влечение его, и Тору Его изучает он днем и ночью». Так царь Давид начинает псалом, ставший первым в Книге Теилим.
Давид жил в очень непростые времена, на его долю выпало много страданий, но в чем-то ему было проще, чем нам: в дни Давида стоял Мишкан — Переносной Храм — где Б-жественное Присутствие ощущалось буквально физически. Можно было получить ответ через пророка или с помощью «урим ве-тумим». У нас нет ничего из вышеперечисленного, мы движемся вперед по «картам», которые составили мудрецы, и ищем ответы на новые вопросы и вызовы, пытаясь остаться в «четырех локтях алахи». В итоге мы то и дело оказываемся на распутье и не знаем, что предпочесть. Как решать проблему «ношрим» — молодежи, которая отходит от Торы? Что лучше: охранительство и заделка проломов в стенах гетто, которых становится все больше, или попытка активно влиять на светское общество? И если влиять, то как? Есть те, кто несет в массы «иудаизм с человеческим лицом», неизбежно сталкиваясь с проблемой компромисса и уступок. Эту проблему решают по-разному.
Некоторые деятели проповедуют смягчение подхода ради высших целей, путая это с желанием любой ценой понравиться светской аудитории, и пользуясь тем, что потребитель не всегда способен отличить «качественный товар» от подделки. Балансируя на границе «четырех локтей алахи» они то и дело срываются и оступаются, но встают и упорно продолжают строить свою маленькую религиозную карьеру. Ведь если «плебс» выглядит растерянным или недовольным, то можно попытаться подсунуть ему удобное решение. И не так уж важно, что оно неправильное, поскольку в ответ скажут: «а судьи кто?», ну и так далее, со всеми остановками. Тора не становится от этого хуже, но неправильные действия одних влияют на то, как воспринимают других. (Должно ли нам, соблюдающим евреям, быть дело до того, как нас воспринимают люди извне — это большая отдельная тема.)
Далеко не каждый из тех, кто пытается активно влиять вовне, именно таков. Есть пропагандисты с их однозначными, единственно верными ответами (хотя у Торы, как известно, «70 лиц»), которые колеблются вместе с той или иной партийной линией. Есть религиозные просветители, которые стараются соединять человеческую мягкость с непоколебимостью в алахе, чему учили Хазон Иш и другие авторитеты, как до него так и после него.
В отличие от «маскилим» — «еврейских просветителей» прошлого, которые нанесли чудовищный урон миру Торы — религиозные просветители, наоборот, несут свет Торы тем, кто еще не видел его. Чтобы приблизить людей к Торе, они сами приближают ее к людям — знакомят с ней, объясняют ее, учат других учиться. Подстраиваясь под адресата, они не ужимают саму Тору и не меняют ее — не превращают Тору в цирк, на потеху публике. Просветитель не может сидеть в «башне из слоновой кости» и изучать Тору день и ночь, хотя этого жаждет его душа — он должен поделиться этим счастьем с другими. Конечно, когда просветитель идет говорить с людьми о Торе, он знает, что рискует попасть туда, где царит другое, придуманное и искусственно внедряемое представление о еврейской идентичности — в «собрание насмешников». Рав Моше Шапиро, благословенной памяти, объяснял, что сила и сама суть «насмешника» в том, что он превращает важное в неважное. Насмешка — страшное оружие, намного более разрушительное чем спор с приведением аргументов. Но просветитель все равно идет туда. Иногда он побеждает, иногда нет. Иногда он ошибается, но, как известно, не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.
Мир Торы №56
