«Харедим» («трепещущие»), которых в русско- и англоязычной прессе называют также «ультраортодоксами», составляют значительную долю израильского социума, поскольку каждый пятый еврей в Израиле — хареди, и доля этого сектора непрерывно увеличивается.
Если Вы откроете израильскую газету, информационный сайт или телеграм-канал, то с большой долей вероятности увидите там что-нибудь про харедим. Обсуждение харедимного сектора ведется на постоянной основе и не только в контексте «короны»: без конца говорят об отлынивании харедим от службы в армии, об их неучастии в экономической жизни, о нелояльности государству и т.д. В основном харедим критикуют и обвиняют, в редких случаях оправдывают (а в совсем уж исключительных могут даже похвалить). Что касается меня, то очень часто при прочтении или просмотре публикаций, в которых упоминаются харедим, я вижу натяжки, упрощения, обобщения, искажения и откровенные нестыковки между написанным и рассказанным с одной стороны и тем, что я вижу собственными глазами, с другой. Почему происходят эти искажения? На ум приходят два возможных варианта. Либо дезинформация публикуется специально и злонамеренно, либо это делается по незнанию. Несмотря на то, что значительная часть антирелигиозных публикаций это несомненный политический заказ, сами непосредственные исполнители этого заказа далеки, как мне кажется, от понимания своего идеологического противника и, в первую очередь, особой мировоззренческой парадигмы, лежащей в самой основе существования еврейского религиозного общества.
Религиозная парадигма
Еврейское религиозное общество разделено на массу групп и подгрупп, многие из которых спорят и даже конфликтуют друг с другом по целому ряду вопросов. Ниже я постараюсь пояснить суть этого разделения. Но начну я с упомянутой выше парадигмы, которая объединяет всех соблюдающих евреев.
Есть евреи с длинными пейсами, которые носят длинную черную одежду, белую рубашку и цицит, а также черную шляпу. У некоторых из них брюки заправлены в гольфы, а по Субботам они надевают круглую меховую шапку. Есть те, которые носят классический костюм, часто черного цвета, цицит, белую рубашку и черную шляпу. Есть те, которые носят костюмные брюки, белую рубашку и черную кипу. Часто у них есть борода, но нет пейсов. Есть те, кто носит джинсы, рубашку любого цвета, цицит, черную или вязаную кипу, иногда не очень большую. Все эти люди, в той или иной мере, занимаются изучением Торы: кто-то посвящает этому 12 часов в день, а кто-то 2 часа в неделю. Все эти люди молятся три раза в день, как правило в синагоге. Они накладывают тфилин по утрам. Соблюдение Субботы они рассматривают как вещь незыблемую, и только опасность для жизни является веской причиной чтобы нарушить Шабат. Любая внебрачная связь у всех этих людей считается очень большим нарушением. Всех этих людей объединяют общие праздники и посты, диетарная система (кашрут) и великое множество законов и обычаев.
Для того чтобы люди придерживались строго религиозного образа жизни в свободной демократической стране, им нужна очень сильная мотивация. Соблюдающий человек осознанно ставит во главу угла основополагающие принципы еврейской традиции: мир сотворен, миром правит Б-г, есть награда и наказание, Тора имеет Б-жественное происхождение. Все то, что вытекает из этих принципов, воспринимается соблюдающим человеком не просто как нечто важное, но как цель существования еврея в этом мире и сама суть его жизни. Если бы это было не так, он просто не соблюдал бы весь комплекс требований и норм еврейской традиции. Бывают пограничные ситуации, когда кто-то отходит от соблюдения, продолжая внешне выглядеть как религиозный еврей, но такое положение вещей не длится долго.
Важно понимать, что на протяжении всей еврейской истории, во все времена случались и массовые отходы евреев от Торы, и массовые возвращения к ней. Сегодня мы наблюдаем два совершенно разных явления: дети продолжают религиозный путь родителей, и одновременно многие совершенно светские евреи начинают соблюдать заповеди. Тора и ее заповеди становятся все более интересны современному человеку. Я часто сталкиваюсь со светскими интеллектуалами, которые были полностью ассимилированы три-пять поколений назад, и при этом их завораживает еврейская религиозная идея в самом что ни на есть «ультраортодоксальном» варианте. В частности, одна из практических основ иудаизма состоит в том, что главный законодательный документ для религиозного еврея — Вавилонский Талмуд, который объясняет многочисленные законы, сообщенные в Пятикнижии. Составители Талмуда жили в древней Персии и не имели никакого отношения к научно-техническому прогрессу и современному научному знанию. Тем не менее, для многих тысяч интеллектуалов, в т.ч. с научными степенями, авторитет мудрецов Талмуда является одной из главных основ их жизненной парадигмы.
Но если есть общая парадигма, объединяющая всех религиозных людей в Израиле, то почему существуют разделения на группы и подгруппы? Основная масса разделений не является следствием конфликтов. Европейское (ашкеназское) еврейство делится на хасидов и нехасидов, которые, в свою очередь, делятся на более мелкие группы. Сефарды и выходцы из восточных общин делятся в основном по «землячествам» — по месту происхождения родителей. У всех групп есть свои отличия в обычаях, в особенностях религиозного фольклора, а также в ментальности. Эти различия накладывают определенный отпечаток на то, как группа относится к отдельным вопросам религиозного характера. А острые конфликты с рукоприкладством и вмешательством полиции, отголоски которых иногда попадают на страницы газет, практически всегда случаются внутри одной подгруппы.
Одна из основных граней этой парадигмы это преемственность поколений. Любой соблюдающий еврей, будь то религиозный сионист или, наоборот, радикально-антисионистски настроенный хасид Сатмара или даже член иерусалимского двора «Толдот Аарон» (немногочисленной, но очень экстремистской в плане негативного отношения к государству Израиль подгруппы) — для всех для них тот еврейский народ, который описан в Пятикнижии и в Пророках это не какая-то религиозная притча, а буквально «мы», поскольку соблюдающие евреи — прямое продолжение того самого еврейского народа. То, о чем спорят друг с другом хасид-антисионист и религиозный сионист — это некоторые актуальные вопросы, которые имеют важное значение, но в том что касается обсуждаемой парадигмы, они не спорят.
Традиция
С точки зрения современной академической науки не считается доказанным что еврейским царством когда-то правил Шломо, сын Давида, и что множество личностей и событий, упоминаемых в Танахе, на самом деле жили и имели место быть. Но религиозного человека не интересует «научная доказанность» всего этого, даже если сам он является ученым (и таких людей немало): для него это очевидные, не нуждающиеся в доказательстве вещи — в силу преемственности. И дело тут не в фанатизме, а в непрерывности исторического опыта. Мы являемся прямым продолжением древних евреев, которые верили в того же самого Б-га, держали в руках Свиток Торы, тоже накладывали тфилин, соблюдали Шабат и т.д. И эта преемственность оставляет за бортом политический сионизм — от начала и до конца. Даже т.н. «религиозные сионисты» имеют очень условное отношение к сионистскому движению. Многие светские люди не понимают этого, думая: «Да, они соблюдающие, но они наши». Это заблуждение. Центральное, «твердое» ядро религиозных сионистов, которые посылают сыновей в армию, выступают за укрепление государства и поддерживают интеграцию в различные сферы и всестороннее сотрудничество со светскими евреями во всех областях, имеет собственную непростую историю отношений с государством Израиль, но дело даже не в этом, а в том, что они, прежде всего — люди Торы, люди еврейской морали, и уже где-то потом они расходятся с «умеренными» харедим и антисионистами в вопросе о том, каким должен быть правильный подход в отношении тех, кто стоял у истоков этого светского государства и нынешнего светского сектора.
Если в двух словах, то солидарность религиозных сионистов с государством основана на идее, согласно которой все те, кто стоял и стоит во главе сионисткого проекта — а значит занимается Святой Землей — это «осел Машиаха», и поэтому сами эти люди, а может их дети или внуки обязательно изменят свои пути и вернутся к Торе и соблюдению заповедей. Таким образом, религиозные сионисты, в некотором смысле, представляют собой еще больших экстремистов, чем сатмарские хасиды. Среди основных раввинов религиозного сионизма мы встречаем очень много людей строгой религиозной морали, жестко придерживающихся принципов. Поэтому когда какой-нибудь ничего не понимающий телеведущий, министр или председатель той или иной комиссии в Кнессете начинает говорить о том, что религиозных сионистов нужно заставить, что можно попробовать их принудить, что пора уже на них надавить — ученики этих раввинов улыбаются, ведь это просто смешно: посмотрите на рава Шломо Авинера и его учеников, а ведь это далеко не радикальное крыло «вязаных кип»! Да, в каких-то вещах они готовы быть дипломатичными и пойти на косметические компромиссы, но если государство, не дай Б-г, начнет давить по-крупному, никаких компромиссов уже не будет.
В конце XIX – начале XX вв. происходил массовый отход евреев от традиции. В числе основных причин этого называют стремительное развитие науки и техники и политическую эмансипацию, которые создали у большинства евреев иллюзию, что существует способ решения «еврейского вопроса» и общечеловеческих проблем исключительно с опорой на собственные силы, без участия Всевышнего. Но тех, кто поверил в утопическое «светлое будущее», впереди ждали чудовищные бедствия – погромы, две мировые войны, геноцид. И несмотря на то, что НТП и политическая эмансипация продолжаются до сих пор, они потеряли прежнюю притягательность: хайтек стал ремеслом, борьба за гуманистические идеалы привела к обратным результатам. Когда-то давно учебники по естественным наукам, напечатанные на плохой бумаге и лишенные красивых иллюстраций, несли в себе прямую угрозу религиозному выбору учащихся ешив. Но в наши дни прекрасно изданные учебники уже не представляют никакой опасности для духовного состояния парня из ешивы. Они даже не интересны ему — разве что он собирается их изучать чтобы подготовиться к сдаче экзаменов на аттестат зрелости или приобрести профессию. Другими словами, наука сегодня интересует учащегося ешивы в чисто прикладном плане, а не как идея, способная заменить собой религиозную.
Между государством Израиль и некоторыми подгруппами харедим существует давнее идеологическое противостояние. На этой почве в медиа часто попадают пикантные кадры (харедим нападают на полицейских, жгут покрышки, переворачивают мусорные баки и т.п.). Во всех этих инцидентах участвуют маленькие экстремистские подгруппы и/или молодые харедимные хулиганы. В то же время, в истории Израиля были и такие эпизоды, когда широкие слои религиозного общества выходили на массовые демонстрации — например, на иерусалимскую демонстрацию против какого-то решения Верховного Суда. Это была абсолютно тихая, ненасильственная демонстрация, в которой участвовали сотни тысяч человек.
Мы говорили о религиозной парадигме и людях, которые носят кипу и ходят в синагогу. Однако есть множество граждан, которые в Шабат едут на море, не молятся, но, несмотря на это, все равно солидарны с религиозной парадигмой. Ведь зачем светскому человеку идти в синагогу в Йом Кипур и поститься в этот день? Мы же прекрасно понимаем, что рядом есть множество евреев, придерживающихся левых взглядов и не только, которые не молятся в Йом Кипур, не постятся и не идут ни в какую синагогу. Тем не менее, светское общество, в значительной своей части, постепенно сдвигается в сторону традиции.
Здесь необходимо сделать небольшое отступление, которое поможет расставить точки над i. В общественной полемике очень часто употребляется слово «традиция», которое имеет два основных этимологических значения. В еврейской религиозной системе под «Традицией» («Масора») подразумевается, в первую очередь, вся совокупность источников Письменной и Устной Торы. А в «народном» понимании «традиция» это некая форма жизни, которую мы перенимаем у наших непосредственных предков. Например, если я хожу в Йом Кипур в синагогу и делаю дома Пасхальный Седер, потому что так поступал мой отец, то для меня это традиция и я — «еврей, чтущий традицию». Поясню суть расхождения между двумя смыслами понятия «традиция» с помощью одного момента из реальной жизни. Во многих общинах диаспоры есть такой необязательный обычай — на исходе Песаха съесть что-то квасное. Суть этого обычая в том, чтобы подчеркнуть, что в течение Песаха мы не ели квасное лишь потому, что это запрещено, а сейчас, когда запрет закончился, мы начинаем его есть. У марокканских евреев этот обычай называется «мимуна» и выражается в пиршестве с участием большого количества гостей. Изначально «мимуна» устраивалась в ночь на первый день после Песаха. В наше время это превратилось в широко отмечаемый праздник, который перекочевал с ночи на дневное время, а «прелесть» этого праздника в современном его варианте, особенно после того, как он сдвинулся на день, заключается в том, что это просто праздник ради праздника, без какой-либо религиозной нагрузки, а светские сефардские евреи пытаются придать ему вид яркого восточного празднества: у них могут быть и танцовщицы, и баран не вертеле. На самом деле, в глазах серьезно соблюдающего заповеди марокканского еврея это очень маленький, необязательный элемент «Традиции» в исконном понимании этого слова, и ему не требуется никаких серьезных причин для того чтобы вообще не участвовать в «мимуне». И если откровенно, раздутое празднование «мимуны» это один один из многих элементов скрытой борьбы секулярной части общества против традиционного (в алахическом смысле слова) иудаизма. Тем не менее, глобально «чтущие традицию» солидарны с религиозной парадигмой.
Сегодня вышеизложенная парадигма постепенно захватывает, поглощает в себя весь еврейский народ, и любой умный человек, который внимательно следит за ситуацией, неизбежно в этом убеждается. Например, «Фестигаль» — музыкальный фестиваль, который проводится в Хануку — уже несколько лет не устраивается в Шабат, потому что некоторые очень известные израильские исполнители не готовы выступать в Субботу. На каждом шагу можно увидеть продвижение религиозной парадигмы в массы. Понятно, что есть противостояние, что все не так просто, и что большинство израильтян сознательного возраста не являются соблюдающими людьми (пока). Но навязываемое в Кнессете и СМИ представление о том, что существует жесткое разделение — «харедим» отдельно и «светские» отдельно — и что это такая константа, — не корректно. Представим себе человека, который заболел каким-то тяжелым заболеванием. И эта болезнь, по мнению врача, точно его убьет. Пока что больной ходит, ест, принимает душ — в общем, живет, но живет жизнью, которая не будет иметь продолжения. Мы сегодня присутствуем на похоронах модерновой, раскрепощенной светской парадигмы. «Мракобесие», религиозность, самоограничения — это новый тренд, и умный человек, оглядевшись по сторонам, без труда это увидит. В свое время единственной чисто харедимной муниципальной единицей в Израиле был Бней-Брак, а сегодня их десятки. И очень многие жители этих харедимных городов и районов выросли в светских семьях. Когда-то превращение популярнейшего израильского комика Ури Зоара в харедимного еврея вызвало настоящий скандал: как такой успешный, востребованный человек вдруг стал религиозным? Тогда подобное перевоплощение, действительно, было в диковинку, но сейчас этим никого не удивишь, тшува давно стала обыденностью, и данное явление прочно вошло в ивритский слэнг.
«Ползучая харедизация»
Как-то раз, пару лет назад, я стоял со своим сыном Ицхаком на иерусалимской улице Канфей Нешарим у магазина мужской одежды. Мы приехали чтобы купить ему костюм на свадьбу. Ицхак — симпатичный, современный и очень религиозный молодой человек. Тогда ему было 19, он почти самый младший из одиннадцати моих детей . Разница в возрасте между ним и мной очень большая — почти 50 лет. Я ему сказал: «Смотри, я уже живу в Израиле 44 года. Ты видишь на этой улице очень много религиозных людей. Когда светский израильтянин моего возраста, который идет по этой улице со своей уже немолодой женой, видит таких ребят, как ты, причем многие из этих ребят говорят по-английски (потому что они граждане США, приехавшие в Иерусалим чтобы изучать Тору в ешиве на деньги своих родителей), видит симпатичные молодые пары, — у него становится темно в глазах. Ведь что получается? Когда он был молодой, хоронили этот «бабушкин иудаизм». Хоронили-хоронили, а тут на тебе: вот он опять, доброе утро! Кругом масса молодых людей в кипах и цицит, и то, что их здесь много, и становится все больше, не может быть какой-то случайностью. Понятно, что в других местах то же самое, что это тренд, и что это нельзя списать на переменчивую моду.
Отход от соблюдения («нешира»), который, к сожалению, тоже можно назвать пусть небольшой, но тенденцией, не способен переломить общий тренд на «харедизацию» — в первую очередь потому, что за ним нет никакой сильной идеи, нет собственной парадигмы. И главный идеологический аргумент, который СМИ представляют как идеологическую мотивацию отхода некоторых молодых людей от Торы, заключается в том, что сексуальная раскрепощенность и информационная открытость якобы являются сверхценностями, которых насильно лишена харедимная молодежь. Но в нашем мире, где парадигма модерна пребывает в глубоком кризисе, ранний целомудренный брак, рождение потомства, абсолютная верность супругов друг другу для многих людей выглядят все более привлекательно. В светском обществе существует заблуждение насчет закрытости и примитивности религиозных людей. А на самом деле, очень многие молодые харедим быстро и успешно осваивают все современные информационные технологии. В частности, значительная часть израильского харедимного общества — граждане США, закончившие американскую школу, владеющие английским языком и работающие за компьютером. Таким образом, в стратегическом плане у тех, кто отходит от Торы, нет достаточно сильной мотивации, которая могла бы хоть как-то конкурировать с религиозной парадигмой: люди отходят по отдельности, в основном из-за тактических ошибок родителей и харедимной системы образования, но академические и политические круги светского общества не могут превратить это в движение — не из-за того, что они этого не хотят или не умеют работать, а просто в силу глубокого кризиса ценностей модерна.
Сионизм, религия и государство
Государство Израиль парадоксально по сути. С одной стороны, сионистскому движению удалось создать страну с довольно сильной армией, с бесспорными экономическими достижениями и т.д. С другой стороны, в Израиле много проблем — экономических, социальных и структурно-политических. Эти проблемы можно долго обсуждать, но успешность государства Израиль ни у кого не вызывает сомнений. Если выражаться языком европейских политиков прошлого поколения, «сионисткий проект» удался.
Но для того чтобы общество двигалось в какую-то сторону, нужна сильная идея. И тут возникает проблема: идеей о том, что сионисты, создав национальный дом для еврейского народа, и решили тем самым еврейский вопрос, невозможно «кормить» современную молодежь. Солдаты из боевых частей и даже студенты-гуманитарии, находясь в своем кругу, и 5 минут не будут обсуждать вопросы, связанные с сионизмом. Кто вообще занимается обсуждением и изучением вопросов политического сионизма? Дармоеды, в буквальном смысле слова, осваивающие казенные деньги. О нем говорят в рамках школьной программы, а также вузах. Но когда светская молодежь встречается на каникулах неофициально, в клубе, у бассейна и т.д., будет ли она сама, по собственной инициативе обсуждать сионизм? Мне трудно себе такое представить. В религиозных домах, когда собираются молодые люди, или религиозные и светские родственники садятся вместе, ведутся жаркие диспуты, но говорят не о сионизме, а о Высшем, о потустороннем… В религиозном мире есть разные подходы к государству, есть много соблюдающих людей, которые солидарны с государством — в большей или меньшей степени. Но нужно понимать, что сионизм — как левое его крыло, так и правое — с точки зрения религиозной парадигмы, о которой мы говорили, вообще не имеет особого значения. Это модерновое движение, которое отмирает, а как идеология оно уже мертво.
Я занимался приобщением людей к Торе на протяжении многих лет. Иногда я объяснял своим ученикам эти вещи. Когда я инструктировал своих младших коллег, то говорил им, что в приобщении ассимилированных евреев к Торе сионизм не является темой. Не в том смысле, что об этом опасно говорить, а наоборот – сегодня сионизм уже не враг и не оппонент, и разговор о нем это разговор ни о чем. Даже наше отношение с христианству – куда более серьезный вопрос, чем сионизм. Кому из нынешних молодых людей интересно, что писал Эхад а-Ам или о чем Жаботинский спорил с Вейцманом? Это не интересно. Мне сразу вспоминается «Собачье сердце» Булгакова — сюжет, в котором Шариков, не читавший классических литературных произведений, упоминает о прочитанной им переписке Энгельса с Каутским… Теоретики сионизма, которые активно занимались политической публицистикой, не могут похвастаться тем, что их произведения и даже идеи известны широкому кругу современных интеллектуалов. Когда-то эти люди активно действовали, спорили друг с другом, кому-то что-то пытались доказать, но их подзабыли. Они не Камю и не Сартр. Чехов и Кафка интересны интеллигентному еврею, но сионисты – нет. В отличие от книг, статей и писем сионистских вождей, слова, произнесенные пророком Йешаяу (мне даже неудобно упоминать его в этом контексте) гремят в поколениях, до сегодняшнего дня. Те, кто изучает в университетах философию, занимается исследованием истории культуры, согласятся со мной что значимость публициста несопоставима со значимостью Йешаяу (Исайи). Две с половиной тысячи лет назад пророк Йешаяу написал большую книгу, которая включена в Библию. В этой книге он использовал новый язык — новую форму выражений. Некорректно сравнивать Йешаяу с писателями и поэтами – даже теми из них, чья слава не меркнет. Его нельзя сравнивать с гениальным драматургом Шекспиром, потому что Шекспир это невероятно талантливый, уникальный человек (или группа людей), а Йешаяу – пророк Всевышнего, который, к тому же, изменил язык. Слова пророка Йешаяу – один из множества возможных примеров.
Я принимал участие в приобщении к Торе сотен людей, которые стали религиозными. Десятки из них были настоящими интеллектуалами — обладателями третьих степеней очень престижных университетов. Были среди них и профессора. Однако тема сопоставления культуры и иудаизма в моем общении с этими людьми затрагивалась крайне редко, поскольку для современного человека это две несравнимые, несопоставимые ценности.
Политические деятели, телеведущие или блогеры могут по сто раз на дню произнести словосочетание «харедимный сектор», и при этом не понимать о чем речь. На самом деле, харедим, в подавляющем большинстве своем, с большой лояльностью относятся к светскому населению, ведут себя очень скромно и симпатично: у раввинов, которых харедим слушают, есть мощные рычаги давления на светское общество, но они предпочитают их не использовать — предпочитают, чтобы все было тихо и спокойно. Но если, не дай Б-г, возникнет ситуация, при которой государство в одностороннем порядке, не пытаясь найти компромиссное решение и договориться, пойдет на принцип в том или ином вопросе, затрагивающем истинные религиозные интересы людей, достаточно будет слова даже пяти харедимных лидеров (в наши дни это рав Каневский, рав Шалом Коэн и адморы хасидских дворов Гур, Бельз и Вижниц), чтобы на следующий день на улицы вышел миллион человек. И все, кто стоит у государственного руля, понимают, насколько ограничены возможности власти в конфликте с религиозным обществом. Поэтому в реальности государство сегодня не планирует предпринимать никаких жестких действий в отношении харедим, и вряд ли когда-либо их предпримет.
Например, в случае проведения в Иерусалиме гей-парада достаточно было бы слова одного или двух из пяти вышеупомянутых духовных лидеров, чтобы все закончилось, не начавшись. Духовные лидеры могли бы просто направить письмо в полицию и написать в нем: «Если вы разрешите проведение парада, мы скажем своим людям чтобы они вышли на улицу». Таким образом место проведения парада превратится в очень большую синагогу под открытым небом. Тот, кто знаком с харедимными реалиями, понимает, что эти люди очень умеренные. Но если ребе сказал своим хасидам выйти и стоять, они выйдут и будут стоять, и не помогут ни водометы, ни дубинки. А если будут жертвы, то это обернется скандалом, и тогда уже не только центр Иерусалима, но и центр Манхеттена заполнится «черношляпыми». Пока что духовные лидеры придерживаются мнения, что не нужно пачкаться: пусть геи шествуют по центру Йерушалаима, хоть нам это и неприятно.
Почему нехасидские группы слушают своих раввинов, а хасиды подчиняются ребе? Потому что они верят своим духовным лидерам. Наивно полагать, что харедим это какие-то темные, запуганные люди — очень часто это пробивные, успешные мужики, работающие в разных сферах. Среди них есть адвокаты, аудиторы и торговцы. Но если духовный лидер скажет выйти на улицу, они все как один закроют свои офисы, конторы и магазины, и выйдут. Единственная причина, по которой миллион-другой человек не вышли на улицу в день «прайда», заключается в том, что духовные лидеры не являются оголтелыми фанатиками, какими их рисуют в СМИ — это очень умеренные люди, которые стремятся не обострять конфликт.
Государство и национальная идея
В несуществующем ныне Советском Союзе официально считалось, что в основе государственного строя лежит учение марксизма-ленинизма, а с теми, кто ставил данное учение под сомнение, нещадно боролись. При Сталине их расстреливали, в более «мягкий» период судили товарищеским судом, увольняли, лишали права преподавать и работать на определенных работах, принудительно лечили и т.д. В Израиле, конечно, такого не происходит, но что-то общее есть. Поскольку арабские граждане Израиля, в массе своей, не солидарны с сионизмом, мы их сейчас не рассматриваем. Но большинство граждан-евреев (назовем его «сионистским консенсусом») на аксиоматическом уровне воспринимает сионизм как нечто, лежащее в основе государства: молодежь от этого далека, но официальная идеология этим пропитана, и государственная машина навязывает эту идеологию как единственно верную. В итоге в Израиле существует укоренившееся заблуждение, что когда возникло сионистское движение, то его принял весь прогрессивный (светский) еврейский народ, и лишь всякие черношляпые-пейсатые, чья популяция тогда стремительно сокращалась, бездумно отвергали сионизм, а уже потом, при создании государства и далее, харедим сотрудничали с сионистами — кто больше, кто меньше. Конечно, сразу делается оговорка, что было такое движение – «Мизрахи» — в котором участвовали религиозные люди, которые «пошли в сионизм».
Что в этой истории не так? В первую очередь, то обстоятельство, что основная масса евреев, проживавших в Европе в начале ХХ века, а также подавляющее большинство еврейского населения США и евреи СССР не были сионистами. При этом вплоть до начала Второй мировой войны, на протяжении десятилетий сионизм свободно вел пропаганду в большинстве стран Запада, в т.ч. в Польше, где была самая высокая концентрация еврейского населения. И я не говорю сейчас о соблюдающих людях — у большинства светских, отошедших от традиции евреев сионистская идея тоже не находила поддержки! Даже не принимая во внимание «Угандийский проект» — жить в Палестине (другими словами, в провинции Османской империи или в английской колонии) лишь потому, что две тысячи лет назад это была еврейская земля, а значит есть шанс, что если евреи переселятся в Палестину, то когда-нибудь на этой земле вновь появится «еврейское государство? Зачем это нужно? Ведь там ничего толком не обустроено!
Отошедшие от традиции молодые люди стремились устроиться в жизни — получить хорошее образование и начать зарабатывать большие деньги. Многие рвались в Америку, и именно ее, а не Подмандатную Палестину, они называли «голдене медине» — «золотая страна». И вдруг появляются сионисты и предлагают ехать на задворки цивилизации! Даже если исходить из того, что при удачном стечении обстоятельств сионизм мог в перспективе как-то решить «еврейский вопрос», эта его гипотетическая способность вообще не принималась во внимание широкими кругами еврейских обывателей. Многие известные представители мира бизнеса, науки и культуры скептически относились к сионизму, считали эту романтическую идею странной и даже маргинальной.
Таким образом, изначально сионистское движение не было многочисленным, и лишь катаклизм Второй мировой войны в целом, и в особенности Холокост, способствовали успеху сионистского проекта в Земле Израиля, поскольку сюда устремился поток переживших ад беженцев, которым уже было нечего терять. Когда-то в Нью-Йорке я услышал рассказ одной пожилой женщины. Она родилась и выросла в Польше, там вышла замуж. В сентябре 1939 года молодая семья оказалась на территории, занятой советскими войсками. В числе многих других польских евреев, их сослали на Урал. После войны они воспользовались «окном», приоткрывшимся для польских граждан, и выехали из СССР. В итоге семья оказалась во Франции, где вместе со многими другими беженцами получила временное пристанище в Версальском дворце, залы которого были разделены перегородками на небольшие отсеки-комнатки. Пребывание в Версале затянулось на три года, и главное, о чем тогда мечтала эта семья — уехать, неважно куда, хоть в Израиль, хоть в Америку. По воле случая, они отправились в Америку, поскольку их позвали именно туда. С тем же успехом эта семья могла оказаться в Израиле.
Резкий рост численности еврейского населения Израиля после провозглашения государства тоже был связан, в первую очередь, с прибытием в страну беженцев, но уже из восточных общин. Поскольку возникновение государства Израиль было воспринято арабскими странами как оскорбление, социально-экономическое положение евреев в этих странах было полностью подорвано. В одночасье лишившись всего, еврейское население вынуждено было уезжать. Многие выбрали Израиль от безысходности, а не по идеологическим соображениям. И по сути дела, советская «алия» 70-х — 90-х это тоже, в определенном смысле, беженцы. Евреи пытались вырваться из Советского Союза, а в первые годы после его развала они уезжали из-за обнищания, а также из-за стойкого ощущения что вот-вот все накроется «медным тазом». Выбрав Израиль, евреи попадали в плюс-минус западную страну, где светит солнце, плещутся волны, а на деревьях растут апельсины. Но всем нам прекрасно известно, что многие репатрианты не задержались здесь надолго и вернулись в страну исхода либо отправились в другие, более комфортные для проживания страны.
Большинство харедим не относят себя к отдельным узким группам, занимающим радикальную позицию по вопросу о государстве, но все равно не видят себя частью сионистского движения. Их проживание в Израиле связано с религиозным аспектом. Несомненно, что если бы страной руководило нееврейское правительство, которое обеспечило бы минимально необходимые условия, харедим все равно жили бы здесь, потому что это Святая Земля. Даже если бы Эрец Исраэль контролировали мусульманские власти, это не остановило бы харедим, при условии предоставления и соблюдения этими властями определенных гарантий… Сегодня это может прозвучать очень странно, но история однозначно свидетельствует о том, что на протяжении сотен лет в исламских странах евреям жилось несопоставимо лучше и комфортнее, чем под властью христиан: да, были преследования, погромы и грабежи, но в христианских странах всего этого было в разы больше. И нынешний острый конфликт между евреями и арабами, со всеми войнами, операциями и терактами, можно, по большому счету, рассматривать как плату за государство.
(Окончание здесь)
