Вино и другие алкогольные напитки сопровождают человечество с незапамятных времен. Уже о Ноахе сказано в Торе (Берешит, гл. 9), что он посадил и возделывал виноградник вскоре после потопа. А по мнению раби Меира в Талмуде (Санедрин, 70), виноградная лоза как раз и была тем самым древом познания добра и зла, запретные плоды которого вкусили Адам и Хава в райском саду.
Как известно, вино обладает очень ценным свойством – способностью поднимать настроение человека и давать ему ощущение радости. «И вино, веселящее сердце человека…» — сказано о нем в псалмах Давида. А в книге «Шофтим» оно называется «радующим Б-га и людей». Благодаря этому свойству вино стало неотъемлемой частью исполнения многих заповедей. Так мудрецы Торы постановили, что произносить благословения кидуша, авдалы, обрезания, хупы и других заповедей нужно именно над бокалом вина, а также обязали каждого еврея выпивать по четыре стакана вина в Пасхальный седер.
Однако в этой статье мы займемся рассмотрением алахических аспектов иного, отрицательного последствия употребления вина и других крепких напитков – алкогольного опьянения.
Вообще-то, конечно, подобные проявления, в основном, являются укладом жизни и привычками именно окружающих нас народов и не столь характерны для евреев (даже для российских). Но, несмотря на это, никто все же не застрахован от подобных жизненных ситуаций, и поэтому каждому весьма желательно ознакомиться с принципами закона по данной теме.
В талмудических источниках и алахических трудах тема алкогольного опьянения рассматривается в отношении следующих объектов:
- служение коэнов в Храме;
- благословение коэнами общины с вознесением рук;
- право раввина выдавать алахические постановления и отвечать на вопросы по аллахе;
- молитва;
- чтение «Шма, Исраэль»; благословение после еды и другие благословения;
- дееспособность в совершении юридических актов и актов алахи (купля-продажа, кидушин, развод);
- ответственность за прегрешения и за нанесение ущерба.
За отправную точку в освещении темы возьмем законы храмового служения коэнов, ведь именно о них сказано в Торе («Ваикра» 10-9):
И сказал Всевышний Аарону: «Вино и шехар не пей ты, и сыновья твои с тобой при вхождении в шатер Завета и не умрете – вот вечный закон для поколений ваших
Здесь Тора под страхом смерти запрещает коэнам пить вино во время служения в Храме. Однако под запрет попадает также и некий шехар. А что это, в принципе, такое? Вообще-то, корень слова «шехар» имеет в святом языке значение «опьянять», так что здесь явно ведется речь о чем-то пьянящем. В понимании же конкретного значения этого слова мнения мудрецов Мишны (трактат «Кретут», 13) разделились.
Тора словно говорит: «Не пей вино так, как пьют его, чтобы опьянеть…» Мудрецы Талмуда поясняют, что под это определение подпадает выпивание вина одним духом.
При чем так должно быть выпито не меньше рвеита неразбавленного вина.
По первому мнению, мы выводим значение слова «шехар» в этом отрывке Торы из стиха в книге «Бамидбар» (6-3), где говорится о запретах назира. Там сказано: «От вина и от шехара заречется, уксус винный и уксус шехара пусть не пьет…» Из продолжения стиха видно, что запрет для назира ограничивается лишь виноградом и его производными, в то время как другие алкогольные напитки ему не запрещены. Значит, слово «шехар» здесь имеет значение именно пьянящего вина, и, соответственно, в нашем стихе оно тоже имеет именно это значение. В соответствии с этим пониманием получается, что в Торе говорится следующее: «Просто вино и вино пьянящее не пей…» Но разве существует не пьянящее вино? Мудрецы Талмуда говорят, что под непьянящим вином подразумевается еще незабродивший в полной мере виноградный сок, а также вино в очень малых дозах, неспособных вызвать опьянение. Но если употребление даже непьянящего вина подпадает под запрет, то зачем вообще упоминать в стихе еще и пьянящее вино? Тора говорит этим, что наказание смертью от рук небес – а это и есть смысл слов «и не умрете» — падет только, если будет выпито пьянящее вино. В то время как за сок или малую дозу полагаются лишь удары плетьми.
Каково же определение пьянящего вина по мнению мудрецов Талмуда? В качественном отношении – это забродивший виноградный сок, не менее чем сорокадневной выдержки. В количественном отношении – не менее рвеита (по одному из мнений законоучителей – 86 см3, по другому – 150 см3).
Второе мнение по данному вопросу принадлежит раби Иеуде, который оспаривает первый вариант. Он считает, что слово «шехар» в данном стихе не выводится из законов назира, под это определение подпадает любой опьяняющий напиток. Однако зачем же тогда вино, несомненно, входящее в это общее определение, стоит в стихе особняком? Ответ раби Иеуды напоминает предыдущий. Он говорит, что в Торе подчеркивается наличие наказания смертью лишь за вино.
По третьему мнению, принадлежащему раби Элазару, слово «шехар» означает в этом отрывке нечто совсем иное. А именно способ питья, приводящий к опьянению. Получается, что Тора словно говорит: «Не пей вино так, как пьют его, чтобы опьянеть…» Мудрецы Талмуда поясняют, что под это определение подпадает выпивание вина одним духом. При чем так должно быть выпито не меньше рвеита неразбавленного вина.
Но не только это. Вывод Талмуда таков. Если в течение короткого времени человек выпил вина больше, чем рвеит, то тогда даже если в вино было добавлено немного воды, и оно было выпито в несколько глотков с перерывами, это тоже считается «путем пьянства» и подпадает под запрет. Временной промежуток этот называется в Талмуде «время съедания порции» — «кдей ахилат прас», и в его определении тоже разделились мнения законоучителей. Самое минимальное определение – около 2 минут.
Далее по тексту Талмуд приводит брайту, где говорится: «Коэн, наевшийся кеильского (название местности) инжира, напившийся молока или меда и вошедший после этого в Храм для служения – получает удары плетьми, как нарушивший запрет». По мнению мудрецов Талмуда, брайта идет по мнению раби Иеуды, и сообщает нам, что не только спиртные напитки, но и такие, казалось бы, безобидные в этом плане пищепродукты, тоже могут попасть под запрет, если при их потреблении проявляется эффект некоторого замутнения сознания, напоминающего последствия принятия алкоголя.
Правда, очевидно, что речь в брайте идет о случае потребления подобных продуктов в каких-то неимоверных количествах, при которых данные последствия начинают проявляться, или же о людях, обладающих повышенной чувствительностью к ним. Есть также мнения среди комментаторов, что в те времена свойства молока и меда сильно отличались от нынешних.
Продолжает Талмуд и открывает нам, что, оказывается, данный запрет относится не только к храмовому служению, но и к, казалось бы, совсем другой теме, а именно выдаче алахических постановлений раввином. Дело в том, что в продолжении того стиха в книге «Ваикра»: «И сказал Всевышний Аарону: «Вино и шехар не пей ты, и сыновья твои с тобой при вхождении в шатер Завета и не умрете – вот вечный закон для поколений ваших…» говорится следующее: «И разделять между святым и будничным, и между чистым и нечистым, и учить сынов Израиля всем законам, о которых говорил им Б-г через Моше».
Талмуд дает такое толкование данному повелению: между святым и будничным имеется в виду алахические указания по поводу имущества, посвященного Храму; между чистым и нечистым указания по поводу законов ритуальной чистоты; учить сынов Израиля – это значит давать практические указания по законам запретного и разрешенного (то есть по законам кашрута, чистоты семейной жизни, шабата и праздников, клятв и обетов и тому и подобное); всем законам – имеется в виду обучение законам, выводимым из текста Торы мудрецами Мишны и Талмуда; о которых говорил им Б-г это обучение законам, не выводимым из текста Торы, но переданным нам устной традицией непосредственно от Моше-рабейну; через Моше – это преподавание самого Талмуда, то есть объяснение мнений мудрецов в их дискуссиях относительно понимания принципов законов Торы и постановлений мудрецов.
Выходит, что на все эти действия накладывается запрет, если раввин, в чью обязанность обычно входит давать ответы на вопросы по алахе и обучать евреев Торе, находится в состоянии алкогольного опьянения, в соответствии с критериями, действующими в отношении коэнов для служения в Храме. По этому мнению даже занятия по Талмуду с учениками – запрещены. Раши в своем комментарии поясняет, что причина запрета в опасности неправильных алахических выводов, которые ученики могут сделать на основании ошибочно переданного или неверно истолкованного им пьяным преподавателем текста Талмуда. Однако даже по этому мнению нет запрета на преподавание в подобном состоянии Мишны, так как существует талмудическое правило, по которому нельзя устанавливать практическую алаху из текста Мишны в виду того, что часто вывод, к которому пришла Мишна, оспаривается и отвергается впоследствии Талмудом. Поэтому в такой ситуации нет оснований для опасения, что ученики ошибутся и совершат нечто недозволенное алахой на основании услышанного…
Но все же за основу алахи Талмуд принимает другое мнение, по которому Тора запрещает лишь непосредственные указания по соблюдению алахи и выдачу алахических постановлений, в то время как преподавание и даже Талмуда – разрешено.
Из этого следует очень важное замечание. Мы не ведем здесь речь лишь о пьяном «вдрызг» человеке, у которого заплетается язык. Нет, здесь имеется в виду также и человек, находящийся в здравом уме и твердой памяти, но с сознанием, замутненным принятым алкоголем… Тора же требует от коэна, несущего службу в Храме, и от раввина, постановления которого связаны с исполнением евреем законов Всевышнего, полной сосредоточенности мыслей и максимальной ясности восприятия, чтобы не допустить даже малейшего отступления от осуществления воли Творца.
В Талмуде спрашивается:
Если преподавание Талмуда дозволено даже в нетрезвом виде, то почему же тогда Рав (виднейший вавилонский мудрец Торы) отказывался давать общественные уроки Торы в праздник по причине опьянения?
Поясним. Дело в том, что распитие вина в праздник – это непосредственное исполнение заповеди Торы «радуйся в праздники твои», и Рав, разумеется, эту заповедь исполнял. И хотя, конечно же, в праздник нет никакой необходимости напиваться «попуримски», все-таки средняя «доза», соответствующая «радости в праздники», уже явно превышает алахическую границу «трезвости» и приводит к состоянию «алахического опьянения».
Мудрецы Талмуда отвечают:
У Рава особое положение – он не мог не выдавать алахические указания, даже в процессе уроков по Талмуду.
Раши поясняет, что ему постоянно задавали вопросы по практической алахе. Из этого следует, что крупным раввинам-законоучителям запрещено также и давать общественные уроки Торы в состоянии опьянения.
Далее в Талмуде сообщается, что практические указания по алахе в вопросах, приведенных в самой Торе и поэтому известных каждому «со школьной скамьи», дозволены даже в состоянии опьянения. Пример, приводимый в Талмуде, указать, что дохлая крыса является источником ритуальной нечистоты, в то время как дохлая жаба – нет.
В словах Тосфот в трактате «Санедрин», 42 мы находим еще одно, весьма неожиданное облегчение в данном запрете. Там в Талмуде задается вопрос:
Откуда мы учим, что судьям, разбирающим состав преступления, за которое полагается смертная казнь, запрещено напиваться?
Мудрецы отвечают, что это выводится из стиха в «Мишлей», глава 31, где сказано:
Пьянящее вино – не для владык.
Тосфот спрашивают:
Почему данный запрет не выводится из стиха в книге «Ваикра», на основании которого Талмуд постановляет запрет на выдачу алахических постановлений в состоянии опьянения?
По словам Тосфот, очевидно мудрецы Талмуда считают, что речь в том стихе ведется лишь о законах запретного и разрешенного. На основании этого Тосфот заключают, что данный запрет не распространяется на постановления в отношении имущественных споров. То есть у раввина есть право разбирать подобные вопросы и давать алахические ответы, даже находясь в состоянии опьянения.
Это интересное мнение Тосфот взято в «Шульхан Арух» за основу практической алахи. Однако другие авторитеты алахи не согласны с подобным выводом. Причина здесь в том, что, по мнению других законоучителей-ришоним (в частности, рабейну Йоны одного из величайших мудрецов Испании), а также из текста Мидраш Раба на Тору выходит, что запрет на алахические постановления в пьяном виде включает в себя все аспекты алахи, в том числе и имущественные вопросы. Поэтому на практике судье, который выпил вина больше разрешенной дозы, дозволено разбирать имущественные ссоры лишь при условии, что с ним в суде заседают еще по крайней мере двое раввинов, каждый из которых абсолютно «алахически» трезв.
И еще один интересный нюанс закона. Из Мишны в трактате «Моэд катан» мы учим, что еврейскому суду санедрину дается право даже в праздничную неделю Песаха и Суккота выносить смертные приговоры и приводить их в исполнение. На это в Талмуде спрашивается:
Ведь выходит, что судьи санэдрина лишаются возможности исполнить заповедь радоваться в праздник, ведь это подразумевает распитие вина и мясную трапезу, а закон гласит, что судьи в день вынесения и исполнения смертного приговора обязаны поститься.
Мудрецы Талмуда отвечают:
Повеление поститься вступает в силу лишь после вынесения приговора. То есть у судей Санедрина есть возможность собраться с утра в суд, рассмотреть все аспекты дела, прийти к выводу о необходимости вынесения смертного приговора, затем разойтись по домам для праздничной трапезы, а ближе к вечеру собраться вновь, вынести приговор и привести его в исполнение.
Один из величайших мудрецов Испании раби Шломо бен Адерет (сокр. Рашба) в одном из своих респонсов задает вопрос на это заключение Талмуда.
Как, — спрашивает он, — можно будет судьям выносить приговор, если они, с точки зрения алахи, находятся в состоянии опьянения? Ведь Талмуд не ограничивает судей в количестве вина, дозволенного им за трапезой и вне ее; а при средней дозе, соответствующей «радости в праздник», уже, как было сказано выше, начинается состояние «алахического» опьянения!
На основании этого Рашба приходит к выводу:
Если алахический вопрос уже был всесторонне проанализирован раввином в трезвом виде, ему дозволено выдавать свое алахическое решение, даже находясь в состоянии опьянения.
Это решение Рашба принято законоучителями в качестве практической алахи. Более того, раби Ехиэль Михл Эпштейн — автор авторитетного алахического труда «Арух Ашульхан» (Польша, вторая половина XIX века)
Выводит на основании этого мнения общий принцип. В соответствии с ним опасение насчет возможности ошибки в анализе и неверного алахического вывода в состоянии опьянения имеет место лишь в случае не до конца проработанных вопросов алахи, но не в применении широкоизвестных принципов и правил закона.
На основании этого «Арух Ашульхан» поддерживает постановление Рамо в примечаниях на «Шульхан Арух», которое вызвало недоумение и критику со стороны комментаторов. В параграфе 242 части Йорэ Деа Рамо постановил, что в отношении широкоизвестных решений законоучителей нет запрета для раввина давать алахические ответы, находясь в состоянии опьянения. Например, нетрезвый раввин имеет, согласно Рамо, право дозволить в пищу содержимое кастрюли, в которую попало небольшое количество чего-либо некашерного, на основании известного талмудического правила, гласящего, что некашерная пища, перемешавшаяся с кашерной, считается аннулированной, если ее количество по отношению к кашерной менее 1 к 60.
Оппоненты Рамо приводят против него весьма веский довод. По заключению Талмуда в трактате «Кретут», подобное разрешение на алахические указания действует лишь в отношении законов, фигурирующих в тексте письменной Торы! И пишет на это «Арух Ашульхан», что Рамо идет здесь за «духом» закона – как в случае написанного в самой Торе мы не опасаемся, что столь известные факты ускользнут от внимания трезвого раввина, так и в отношении других широкоизвестных принципов закона нет оснований для подобных сомнений. И мнение Рашба в респонсе служит подтверждением этому.
Теперь рассмотрим практическую алаху по вопросу о том, чего и сколько нужно выпить, чтобы «дойти до нужной кондиции», при которой вступает в действие запрет на служение в Храме и выдачу алахических постановлений. Выше были приведены три мнения мудрецов Мишны. Рав в трактате «Кретут» установил алаху по мнению раби Элиэзера. По этому мнению должно выходить, что запрет наступает только в том случае, если было выпито вино, причем если не больше рвиита, то только неразбавленное и одним глотком, а если больше – то даже разбавленное и с перерывами.
Однако если человек опьянел от водки, виски, рома и других крепких напитков, то, по этому мнению, нет запрета коэну входить в Храм, а раввину – давать ответы на вопросы по алахе – ведь лишь по мнению раби Йеуды другие напитки, а также все, что приводит к замутнению сознания, подпадают под запрет, а раби Элазар и первое мнение никак их не упоминают. И так, действительно, считают некоторые законоучители-ришоним, в частности, Рамбан.
Однако Рамбам, приведя в первом параграфе законов вхождения в Храм мнение раби Элазара, пишет затем, что коэн, зашедший в Храм для служения в состоянии опьянения от других крепких напитков и даже от молока или инжира, получает удары плетьми. И далее он пишет, что также запрещено любому еврею выдавать алахические указания в состоянии опьянения. И даже, завершает он, если человек поел финики или выпил молока, и в результате этого его ясность восприятия несколько замутилась, ему запрещено это.
Мы видим у Рамбама некий синтез мнений раби Элазара и раби Иеуды. Это вызвало недоумение комментаторов, ведь Рав в Талмуде постановил лишь мнение раби Элазара! Рашба в одном из респонсов делает попытку объяснить Рамбама. Он пишет, что, по мнению Рамбама, раби Элазар не спорит с раби Иеудой и, подобно ему, учит из слова «шехар» также и другие пьянящие напитки. Только в отличие от раби Иеуды он дополнительно выводит из этого слова еще и «путь опьянения».
Перейдем к следующему аспекту темы, непосредственно связанному с предыдущими. Поговорим о благословении с вознесением рук, которое произносят коэны в синагогах во время утренней молитвы общины. В Земле Израиля это происходит каждый день, в диаспоре – только по праздникам.
В Талмуде в трактате «Таанит», 26 спрашивается:
Откуда мы учим, что пьяному коэну запрещено благословлять народ?
Мудрецы Талмуда отвечают:
Из того, что в Торе, в книге «Бемидбар» (глава 6) тема благословения коэнов следует вплотную за темой назира.
Этот факт обязывает нас делать смысловую связь между темами и учить одно из другого. То есть здесь действует так называемый «эйкем», то есть сопряжение. Это один из 13 принципов по извлечению законов Торы из ее текста. В нашем случае Талмуд хочет перенести по эйкему запрет назира пить вино на коэнское благословение.
Но если так, — возражает оппонент, — то ввиду того, что назиру запрещено не только вино, но и все, связанное с виноградом, вплоть до косточек и выжимок, то и коэну следует запретить все это в час благословения.
Нет, и причина в том, что в другом месте Тора говорит, что коэны избраны Всевышним «служить Ему и благословлять Его именем». Здесь благословение коэнов сопряжено уже со служением в Храме, и из этого мы заключаем, что как во время служения коэнам не запрещено есть виноград, так и для благословения нет такого запрета.
Рамбам в законах благословения коэнов упомянул в качестве запрета лишь вино, в то время, как в законах захождения в Храм он, как было сказано выше, постановил запрет также и на другие опьяняющие напитки. В чем разница? Рабейну Йосеф Каро в своем алахическом труде «Бейт Йосеф» считает, что, по мнению Рамбама, из храмового служения на благословение коэнов переносится посредством эйкема лишь такой запрет, за который полагается смерть с небес, то есть только запрет на вино. И так постановил рабейну Каро в «Шульхан Арухе» («Орах Хаим», параграф 128). Однако автор комментария «Турей Заав» (сокр. Таз) оспаривает это решение, утверждая, что по данному эйкему необходимо перенести также и запрет на другие опьяняющие напитки. Причем он обращает внимание на тот факт, что мы не находим в Талмуде количественного определения разрешенной нормы для других алкогольных напитков. Ведь количество рвиит упоминается в трактате «Кретут» лишь в отношении вина, в то время как раби Иеуда, выводя запрет также и для других опьяняющих напитков, ничего о рвиите не говорит. На основании этого Таз заключает, что другие алкогольные напитки запрещены коэнам перед благословением даже в самом малом количестве.
Однако это мнение Таза отвергается другим авторитетным комментатором «Шульхан Аруха» — автором труда «Маген Авраам». Он приводит заключение Талмуда в трактате «Таанит», по которому выходит, что данный эйкем является лишь асмахтой, т.е., в принципе, не извлечением закона Торы, а лишь обоснованием решения мудрецов. Поэтому-то и действует этот эйкем лишь частично, не запрещая, с одной стороны, виноград как таковой, а с другой – разрешая произносить данное благословение даже коэнам с физическими изъянами (мумим), несмотря на то, что служение в Храме для таких коэнов строго запрещено.
И поэтому, по мнению Маген Авраама, коэну разрешено благословлять общину с вознесением рук, даже находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, при условии, что оно вызвано не вином, а водкой или другими алкогольными напитками. И это в соответствии с решением рабейну Каро, по мнению которого служение в Храме в таком состоянии не наказывается смертью с небес, и, соответственно, для благословения коэнов подобное опьянение разрешено изначально.
Автор комментария «Мишна Брура», приводя мнение Маген Авраама, замечает все-таки, что есть и устрожающее мнение. Из его слов видно, что он склоняется к запрещению благословения в состоянии опьянения от других алкогольных напитков.
Соответственно, на практике получается следующее. Коэну запрещено выходить на благословение общины, если он выпил больше 150 см3 вина за время, не превышающее две минуты. (Так как речь идет о запрете мудрецов, то можно облегчить, беря за основу «большой» рвиит и «маленький» кдей ахилат прас.) Запрет вступает в силу так же, если коэн опьянел под воздействием других алкогольных напитков или испытывает подобное замутнение сознания под влиянием химических препаратов или наркотических веществ.
От благословения коэна – один шаг до молитвы, то есть темы, непосредственно затрагивающей всех нас. В отличие от предыдущих тем, Талмуд не выводит запрет на молитву в состоянии опьянения непосредственно из текста Торы. Правда, в трактате «Брахот», 35 приводится отрывок из книги «Шмуэль», где говорится о том, что когда Хана, мать пророка Шмуэля, беззвучно молилась в Мишкане в Шило, первосвященник Эли счел ее за пьяную и стал укорять за это. На это Хана ответила: «Зачем ты считаешь меня за нечестивую (бат блияаль). И сказано в Талмуде: «Сказал раби Элазар: «Отсюда мы учим, что тот, кто молится в пьяном состоянии, он будто поклоняется идолам». Ведь сказано в Торе насчет «города, совращенного на служение идолам» (ир анидахат): «…и вышли нечестивцы (бней блияаль)…» На основании принципа похожести слов заключаем, что как там имеется в виду идолопоклонство, так и здесь тоже.
А в трактате «Эйрувин», 65 говорится: «Выпившему – запрещено молиться, но если помолился, то его молитвы принимаются; пьяному – запрещено молиться, а если молился – его молитвы считаются мерзостью в глазах Всевышнего (тоэва). Как определяется «выпивший» (шатул), а как пьяный «шикор»?
Говорит Талмуд:
Выпивший – это тот, кто еще в состоянии держать речь перед царем, а пьяный – тот, кто уже не может делать это.
В объяснении того, почему молитва пьяного определяется, как мерзость, мнения комментаторов разделились. Тосфот обращает внимание на то, что таким же образом определяется в Талмуде в другом месте молитва, произнесенная в ситуации, когда на одежде молящегося или возле него находились испражнения, причем даже если подобный «прокол» был допущен по ошибке.
Соответственно, по мнению Тосфот, само состояние сильного опьянения расценивается Талмудом как нечто грязное и отталкивающее, и именно это и лишает человека права на молитву.
Рамбам объясняет «проблемность» молитвы пьяного по-другому. Он говорит, что в ней напрочь отсутствует какая-либо кавана, то есть сосредоточенная направленность мыслей на молитву. Уже упомянутый выше «Арух Ашульхан» задает на это недоуменный вопрос: «Разве отсутствие каваны делает молитву «мерзостью»? Ведь мы находим в Талмуде (там же в «Эйрувин») целый список ситуаций, при которых мудрецы запрещают еврею молиться, так как можно быть полностью уверенным в том, что он не сможет должным образом сосредоточиться в молитве.
Однако Талмуд не говорит там, что тот, кто «рискнет» и помолиться в таком состоянии, его молитва автоматически засчитывается как «мерзость»! Более того, практическая алаха в наше время опирается на мнение Маарама из Ротенбурга, по которому еврей в наше время обязан молиться во всех упомянутых в Талмуде ситуациях. Причина здесь в том, что уровень способности еврея на кавану пал столь низко, что для него нет особой разницы между «стандартной» ситуацией и «проблемной»… (Заметим, что это сказано о евреях XIII века! Что уж говорить о современниках…) Так неужели в соответствии с мнением Рамбама большинство наших молитв есть «мерзость» в глазах Творца?
Конечно, нет, — отвечает «Арух Ашульхан». – Дело в том, что есть принципиальная разница между «просто» молитвой и молитвой в пьяном виде.
Когда еврей встает на молитву, он всем сердцем желает помолиться «как следует», и начинает молитву на высокой ступени душевного подъема. То, что потом (и, к сожалению, очень быстро) его мысли разбредаются, кавана рассеивается, и сознание переключается на нечто совсем другое, не ставится ему в вину, так как является следствием общего падения духовных сил поколения. Пьяный же изначально «вламывается» в молитву без всякого намека на кавану, и этим показывает, насколько ему безразлично служение Творцу, что и дает его молитве статус «мерзости».
На основании этого «Арух Ашульхан» дает резкую критику принятым нормам поведения евреев его поколения, многие из которых имели обыкновение вставать на молитву без всякой душевной подготовки, не сосредоточившись, в дикой спешке, «не разбирая между правым и левым», по его выражению. Ведь такая молитва, по сути, ничем не отличается от молитвы пьяного, и, по Рамбаму, считается «мерзостью».
Алахическое определение пьяного нам, в общем-то, понятно. В добавление к сказанному в Талмуде, в трудах законоучителей упоминается сказанное в Псалмах Давида: «… будут кружиться и шататься, как пьяный…» То есть изменения в походке человека и в его координации движений тоже могут служить критерием оценки в ситуации, когда человек упорно твердит, что он «как стеклышко», и готов хоть сейчас на прием к президенту…
Но вот как определить алахическое состояние «выпившего», ведь при нем уже вступает в действие запрет на молитву? Из слов Тосфот видно, что это зависит от каждого человека в отдельности, то есть каждый сам должен почувствовать по себе, что он уже, что называется, «поплыл» от принятого алкоголя. Однако Рамбам дает четкое количественное определение – ревиит вина. Где его источник? Раби Нафтали Цви Берлин, глава Воложинской ешивы (сокр. Нецив, вторая половина XIX века) поясняет в своем труде «Эмек Амаала», что Рамбам мог опереться на мнение Иерусалимского Талмуда, который, в отличие от Вавилонского, дает такое определение:
«Выпивший – тот, кто выпил не больше рвиита, пьяный – тот, кто выпил больше рвиита».
Почему именно ревиит? Поясняет Нецив, что по данному мнению, этот закон молитвы выводится из законов служения в Храме. Ведь действие молитвы определяется мудрецами Мишны, как «служение Всевышнему в сердце», и, значит, должно подчиняться его ограничениям.
Будет ли данное устрожение действовать и в отношении других алкогольных напитков? Рамбам в законах молитвы упоминает только вино, и так постановляют «Шульхан Арух» и ряд других великих авторитетов алахи. По этому мнению, пока что еврей, опьяневший от водки, виски и прочее, а также находящийся под воздействием марихуаны и тому подобного, способен на беседу с царем, ему разрешено молиться.
Однако в «Мишне Бруре» постановляется устрожить закон в соответствии с вышеприведенным мнением Таза. Это означает, что если еврей принял водки и т.п. в таком количестве, что влияние алкоголя соответствует рвииту вина, ему уже запрещено молиться, пока не протрезвеет.
Тому, кто пьян «вдрызг» — строго запрещено молиться, пока не протрезвеет. Если же опьяневший еврей все еще в состоянии вести нормальный диалог с президентом страны, или, по крайней мере, внятно читать текст молитвы по сидуру, то если он успеет протрезветь и помолиться до истечения разрешенного времени времени на молитву – ему запрещено молиться сейчас. Но если нет, (а также в праздник, шабат и, разумеется, Пурим), то можно молиться и в таком состоянии, только желательно делать это по сидуру.
Но зададим законный вопрос. А если трезветь, в принципе, не от чего? Что делать человеку, для которого 150 см3 вина и соответствующее этой дозе алкоголя количество водки – «как слону дробина»? Подобный вопрос уже поднимался в алахических трудах. Так, автор «Биркей Йосеф» раби Хаим Йосеф Азулай (Иерусалим, XVIII век) считает, что даже если человек способен выпить очень много вина и не опьянеть, в отношении него все равно действует запрет, как для «выпившего». Но вместе с тем из его слов следует, что это только в том случае, когда человеком ощущается хоть какое-то, пусть совсем небольшое, влияние выпитого алкоголя.
И если так, то в случае, если человек остался абсолютно трезв, как в нашем вопросе, ему разрешено молиться. И так действительно постановляют законоучители нашего времени.
Приведенное выше Талмудическое ограничение на молитву для выпившего претерпело с течением поколений некоторые коррективы, вызванные, что называется, самой жизнью. Так рабейну Каро приводит в «Бейт Йосефе» мнение Мордехая (ученик Маарама, Германия XIII век), по которому в наше время выпившему (но не пьяному!) разрешено молиться изначально. Основание этому – вышеупомянутый принцип, по которому в наше время молящиеся практически не имеют нужной каваны. Правда, оппоненты Бейт Йосефа утверждают, что тот неверно понял или имел неверный вариант текста слов Мордехая. Вместе с тем Рамо в своем комментарии «Даркей Моше» приводит обычай евреев его поколения вставать на молитву, даже находясь в подвыпившем состоянии. В объяснении его Рамо пишет, что если еврей молится по сидуру (молитвеннику), то даже если он выпил, ему можно молиться. Более того, по его мнению, это верно даже для случая, если еврей не смог бы молиться сам без сидура под влиянием алкоголя. Осознавая новизну своего решения, Рамо добавляет, что пишет это только в оправдание обычая, но не как букву закона.
В то же время раби Шломо Лурия (сокр. Мааршаль, Польша XVI век) пишет в своем авторитетном труде «Ям шель Шломо», что, по его мнению, в шабат и в праздники, когда есть заповедь радоваться (а значит, и пить вино), мудрецы изначально не вводили ограничений на молитву для выпившего. Поэтому считает он, в эти дни можно молиться, даже находясь под влиянием алкоголя. Он добавляет также, что это тем более верно в наше время, когда у еврея и так обычно отсутствует кавана в молитве. На основании этих слов законоучители постановили разрешение молиться в выпившем состоянии также и в будни. Правда, они ограничивают действие этого облегчения закона ситуациями, когда есть реальное опасение, что человек заснет или не успеет протрезветь до окончания разрешенного времени на молитву. И есть мнение, дозволяющее подобное также и для случая, если потом не получится найти миньян для молитвы.
Обобщим вышесказанное. Тому, кто пьян «вдрызг» — строго запрещено молиться, пока не протрезвеет. Если же опьяневший еврей все еще в состоянии вести нормальный диалог с президентом страны, или, по крайней мере, внятно читать текст молитвы по сидуру, то если он успеет протрезветь и помолиться до истечения разрешенного времени времени на молитву ему запрещено молиться сейчас. Но если нет, (а также в праздник, шабат и, разумеется, Пурим), то можно молиться и в таком состоянии, только желательно делать это по сидуру.
Что же касается чтения «Шма, Исраэль», то мы находим здесь интересное разногласие между законоучителями. Дело в том, что Иерусалимский Талмуд приводит вопрос раби Зеиры к раби Аси: «Имеет ли право пьяный читать «Шма»?» В ответ в Талмуде приводится почему-то вопрос одного праведника к пророку Элияу: «Имеет ли право голый читать «Шма»?» В ответ Элияу цитирует стих Торы: «Да не будет видно в тебе запретной наготы (эрват давар), из чего выводится запрет на произнесение святых текстов, если человек не одет (эрват дибур).
Получается, что вопрос раби Зеиры повис в воздухе. Талмуд не дал на него никакого ответа. На основании этого рабейну Каро постановил разрешение читать «Шма» даже в пьяном виде, ведь Талмуд запрещает пьяному только молитву. А суть заповеди чтения «Шма», в отличие от нее, не есть разговор с Царем царей. Это принятие на себя ярма власти небес, что, по мнению рабейну Каро, по силам даже пьяному. Рамо же оспаривает данное мнение и считает, что чтение «Шма» запрещено пьяному так же, как и молитва. А Виленский Гаон пишет в комментарии на «Шульхан Арух», что в правильном варианте текста Иерусалимского Талмуда слово «голый» должно отсутствовать. А значит Элияу был задан вопрос именно насчет пьяного. Отсюда следует, что в ответе он запретил пьяному читать «Шма», сравнивая это с запретной наготой.
«Мишна Брура» постановляет в качестве алахи, что изначально следует устрожить согласно мнению Рамо и Виленского Гаона. Однако если есть опасение, что в результате будет упущено время чтения «Шма», то еврей не имеет права освободить себя от этой важной заповеди, и поэтому обязан прочитать «Шма» в соответствии с мнением «Шульхан Аруха».
В том же месте на вопрос имеет ли пьяный право читать благословение после еды (биркат амазон), в Иерусалимском Талмуде ест ответ:
Ведь сказано в Торе: «И поешь ты, и насытишься, и благословишь. Даже если ты «медумдам»
Из слов Талмуда видно, что этот труднопереводимый термин характеризует состояние сильного опьянения. И так действительно считают Тосфот в трактате «Брахот». Однако из слов Тосфот в трактате «Эйрувин» видно, что они понимают значение этого слова именно как «выпивший», и поэтому выражают сомнение в том, справедливо ли это разрешение и в отношении «конкретно» пьяного. «Шульхан Арух» привел оба этих мнения в качестве алахи, чем сильно озадачил комментаторов. В результате по заключению законоучителей пьяный, даже если он уже не в состоянии говорить с царем, обязан произносить биркат амазон. Другие благословения учатся из биркат амазон, и, соответственно, тоже обязательны для пьяного.
Однако тут нужно снова упомянуть мнение Виленского Гаона. Дело в том, что после ответа Элияу Иерусалимский Талмуд приводит слова мудреца Хизкии: «… и то же самое относительно благословений». По версии текста Гаона выходит, что это говорится Хизкией о пьяном, а не о голом. Получается, Хизкия спорит с первым мнением и запрещает пьяному произносить даже биркат амазон и другие благословения. И так Виленский Гаон устанавливает алаху.
В «Мишне Бруре» приводится это мнение и пишет, что изначально нужно устрожить по нему. Однако буква закона по «Мишне Бруре» – это именно разрешающее мнение. Дополнительное подтверждение это- му мы находим в «Зоаре». Его цити- рует «Шульхан Арух». Там открытым текстом сказано, что пьяному нужно читать биркат амазон, в отличие от молитвы, которую ему запрещено произносить. Причина этому в том, что молитва поднимается в высшие духовные сферы, которые соответствуют будущему миру, где нет еды и питья. Поэтому для пьяного, кото- рый целиком погряз в материальном, действие молитвы запрещено. В отличие от этого биркат амазон поднимается лишь в низшие сферы, соответствующие этому материальному миру, из которых снисходит материальное благословение, и поэтому она дозволена для пьяного.
Теперь рассмотрим аспект ответственности пьяного за свои поступки. Источником служит для нас Талмуд в трактате «Эйрувин», 65. Там говорится: «Сказал раби Шешет от имени рава Элазара бен Захарьи: «Я могу оправдать весь мир за грехи с разрушения Храма по сегодняшний день. Обоснование – слова пророка Ишаяу в главе 51, где он называет народ Израиля: «нищенка пьяная, но не от вина…» Раши объясняет в своем комментарии, что, пользуясь этим определением – а ведь устами пророка говорит сам Всевышний – еврейский народ может заявить о свободе от ответственности за свои грехи, ведь с пьяного, как говорится, взятки гладки…
Однако Талмуд обрушивается на это понимание авторитетом брайты в трактате «Трумот», и не оставляет от него камня на камне. В брайте сказано: «Покупка пьяного считается покупкой, а продажа – продажей; преступил он запрет, за который смертная казнь – его казнят; удары плетьми – его побивают плетьми. Общее правило: он считается полностью дееспособным для всех законов, и освобождается лишь от молитвы.
На основании этого мудрецы Талмуда дают другое понимание высказывания рава Шешета. По их мнению, в словах «могу оправдать» имеется в виду лишь ответственность за молитвы народа Израиля, произнесенные без нужной каваны.
Из слов брайты следует, что все алахические и юридические действия пьяного имеют законную силу. И такова алаха в Рамбаме и в «Шульхан Арухе», где, в частности, сказано, что действие кидушин – обручения и герушин – выдачи разводного письма, произведенные евреем даже в сильно пьяном виде, действительны, и женщина считается обрученной или разведенной.
Соответственно, и за нанесение материального ущерба в пьяном виде еврей несет полную ответственность. Единственное исключение – материальный ущерб, нанесенный в Пурим. Дело в том, что в трактате «Сука», 45 приводится обычай евреев эпохи Второго Храма после окончания утренней молитвы в седьмой день праздника Суккот выхватывать из рук детей (чужих, а не их собственных!) этроги и там же на месте кушать их. И в виду того, что это делалось во имя исполнения заповеди радоваться в праздник и сложилось в форму общепринятого обычая, это было дозволено и не считалось грабежом. На основании этого законоучители-ришоним постановили, что если материальный ущерб был нанесен во время исполнения заповеди радоваться, то нанесший ущерб не обязан за него платить. В частности Тосфот приводят пример обычая евреев тех времен устраивать скачки на конях во время свадеб, в процессе которых парни, разгорячившись, могли порвать друг на друге одежду или повредить сопернику лошадь. В Пурим тоже, как известно, есть мицва веселиться и пить сверх нормы, и поэтому в отношении него тоже действует данное постановление.
Вместе с тем, законоучители подчеркивают, что если ущерб был нанесен из ненависти, сознательно и с расчетом, то нанесшего заставляют платить все до копейки. Кроме того, так как этот закон основан на том принципе, что потерпевший в силу обычая готов простить нанесенный ему ущерб, то это действует лишь в отношении сравнительно небольшого ущерба. Однако за материальный ущерб на крупную сумму, а также за телесные повреждения, за которые средний человек не готов прощать, ущерб должен быть полностью выплачен даже, если нанесен в Пурим.
Тут следует упомянуть об еще одной «рекордной» степени опьянения. Приведенный выше отрывок из трактата «Эйрувин» завершается словами раби Ханины: «Все это верно в отношении того, кто не напился как Лот; однако дошедший до «опьянения Лота» свободен от любой ответственности. О Лоте, племяннике Авраама, сказано в Торе, что он упился до полной потери контроля над собой, в результате чего вступил в интимную связь с собственными дочерьми. В аллахе определению «пьяный как Лот» соответствует состояние полного бесчувствия и отключения от действительности, что автоматически освобождает человека от заповедей, давая ему статус слабоумного или ребенка. Поэтому все алахические действия, совершенные в таком состоянии, считаются недействительными.
В заключение следует отметить, что в отношении водки, пива и других крепких напитков, чьи аналоги той эпохи нередко упоминаются Талмудом, мы не находим нигде ни в святых текстах, ни в толкованиях мудрецов изречений, говорящих о каком бы то ни было положительном воздействии на человека. А вот что касается вина, то в Талмуде приводится целый ряд толкований мудрецами стихов из Торы, Пророков и Писаний, где наряду с резким осуждением безмерного его употребления, подчеркивается в то же время и большая польза для человека в духовном и материальном аспектах от принятия его в разумных умеренных количествах. Так что пейте, но в меру!
Мир Торы №30
