Почему раввины не предупреждали народ?! Почему не кричали со всех трибун о надвигающейся трагедии?! Но разве люди когда-нибудь прислушивались к словам предупреждающих? Перед войной в Персидском заливе рав в одной из речей сказал, что катастрофа может в любой момент повториться. Реакция прессы была: Разве можно говорить такое? Это ведь деморализует народ!
В прошлом реакция на такие предупреждения была сходной. Равин Мазе (умер в 1924 г) в книге воспоминаний описывает, как Хелмский Магид объезжал Россию и в каждом городе провозглашал: «Каждая страница нового «Шульхан Арух» Гайгера (Гайгер — немецкий равин реформист-написал книгу еврейского закона, в которой отвергал все законы Торы, в том числе и обрезание) кричит: «Смерть евреям! «Не надейтесь, что немец не будет преследовать евреев. Не надейтесь, что все обойдется!». Кто-нибудь услышал слова Хелмского Магида? Люди просто не желают слушать прорицателей, предсказывающих беды.
После Первой мировой обратились к Хафец Хаиму:»Сколько евреев погибли! Сколько лишились всего имущества!» На это ответил им рав: «Это еще детский лепет. То ли еще будет!» Его же как-то спросили: «Почему на долю именно этого поколения выпало столько страданий?» Дело происходило задолго до Второй мировой войны.
Он ответил притчей: Мелкий торговец брал товар в долг у оптовика. Тот давал ему и записывал долг в книгу. И так раз за разом. Иногда мелкий торговец что-то платил, а иногда ничего. Однажды он, как обычно, пришел за товаром, но его подозвал оптовик и сказал: «С сегодняшнего дня я не буду давать тебе в долг, И прошу оплатить весь прошлый долг»! «Что случилось? — спросил мелкий торговец. И оптовик ответил: «До сих пор я давал тебе в долг, и мы торговали. Это нормально. Так ведется бизнес. Ни ты, ни я не собирались никуда бежать. Но теперь я ликвидирую дела — пришло время рассчитаться».
Суть притчи проста. Народ Исраэля в изгнании. Всевышний говорит: «Я здесь, вы здесь, изгнание здесь. Можно давать в долг. Иногда взимать понемногу, а иногда можно и подождать». Теперь, когда Всевышний кладет конец изгнанию, Он взимает все долги. О том же, что и Хафец Хаим, писал живший 500 лет назад в Италии выдающийся мудрец рав Сфорно: «Если Я не добился от вас совершенства после Дарования Торы, ни на Земле Исраэля, ни в изгнании, то оставлю от вас лишь немногих, а остальных уничтожу. Так Я поступлю в конце дней».
Рав Меир-Симха (умер в 1924 г.) пишет в пояснениях к Пятикнижию: «Народ Исраэля покинул Эрец Исраэль и ушел в изгнание. Там обжился, пустил корни, и тогда исполнилось сказанное: «И потучнел Исраэль, и стал брыкаться». И Святой, благословен Он, изгнал народ из страны, где они обжились. А сегодня, когда евреи говорят: Берлин — это Иерушалаим, Святой, Благословен Он, изгонит их от туда бурей и бедствиями великими». Думаете, кто-нибудь прислушался к его словам? Все происходило, как и сегодня, когда рав Шах публично произнес слова: «Никто не обещает, что Катастрофа не повторится». Поднялся крик возмущения.
Когда Гитлер уже пришел к власти, рав Эльханан Вассерман прибыл в Лондон, чтобы собрать деньги на ешиву в Барановичах, что в Белоруссии. Английские евреи уговаривали его переселиться в Англию, обещали открыть ему ешиву. И он им ответил: «Каждому грядут свои испытания. Какая разница — здесь или там? Там меня ожидает ешива». И вернулся, и там нашел свой конец.
Накануне войны Карлинский ребе приехал в Палестину. Подошел к могиле раби Шимона бар-Йохая и вышел оттуда белым, как мертвец. Поднимаясь на корабль, он отдал сопровождавшему его еврею свой раввинский сюртук и трость и сказал, что ему все это больше не понадобится. Тогда его спросили: «Почему же вы возвращаетесь?» И он сказал, что его там ждут, он нужен там. Он вернулся и погиб вместе со всей своей общиной.
Спрашивают: почему же тогда евреи в массовом порядке не переехали в Палестину? Этот вопрос свидетельствует о безобразном воспитании, которое дают в Государстве Израиль. Как-будто была такая возможность! Как-будто англичане открыли границу перед всеми желающими! Сертификаты на въезд, которые получила Агудат Исраэль, использовались три и четыре раза каждый. Использовались легальные и нелегальные способы проникновения в Палестину.
Вопрос, повторяю, скорее свидетельствует о том, какое образование дают здесь. В школах изучают историю Первой алии, от которой в стране осталось всего 7 человек — все остальные уехали. Но никого не интересует алия учеников Бешта (Баал Шем Това-основателя хасидизма, конец 18 века.), которые приезжали сюда сотнями и почти все остались в Стране, и их потомки живут здесь в наше время. Почему-то никто не вспоминает об алие учеников Хатам Софера, которые приезжали сюда сотнями. После всего этого спрашивают: почему раввины не объявили, что надо переезжать в Эрец Исраэль.
Когда раздаются обвинения, что раввины ничего не сделали для спасения еврейства, следует разобраться, что означает такой вопрос. Считаете ли вы, что раввины знают Высшую волю и действуют в соответствии с ней? Если да, трудно ожидать, что те, кто знают, что воля Всевышнего — уничтожить европейские общины, будут действовать против этой воли. Что им будет дана хоть какая-то возможность что бы то ни было сделать против воли Всевышнего. Подумайте сами. По сути, вопрос выглядит так: «Почему Всевышний не сообщил Свою волю раввинам?» Тогда все претензии — к Богу; при чем здесь раввины? К тому же, разговоры о спасении через эмиграцию в Палестину хороши только задним числом. А ведь был момент, когда казалось, что еще немного — и Германия захватит Палестину. Кто мог предсказать, что неудержимое наступление нацистов на Израиль будет остановлено под Сталинградом и при Эль Аламейне? Кто знал, что малоизвестный английский генерал Монтгомери сможет остановить «лиса пустыни» генерала Роммеля?
Мне хочется остановиться еще на одном широко распространенном обвинении : «Евреи шли в газовые камеры, как скот на убой». Этот навет был изобретен здесь чтобы придать боевой дух народу, это было необходимо при создании страны — так считали отцы-основатели государства. «Почему они не сопротивлялись?» Сколько презрения в этом вопросе! Сколько презрения вылито здесь на европейских евреев за то, что они не брались за оружие!
Однажды, во время суда над Эйхманом К. Шабтай, член «Объединения кибуцов», услышал разговор в коридоре. Разговаривали парень и девушка в военной форме. Парень сказал: «Если бы наш полк был там, нас бы не смогли зарезать, как скот на бойне». Под впечатлением этого разговора К. Шабтай выпустил брошюру объемом в 74 страницы, которая так и называется «Как скот на убой…». В ней он пишет: «Воспитанники наших школ привыкли презирать узников нацистских лагерей за то, что те безропотно позволяли убивать себя. Они убеждены, что с ними такое бы никогда не произошло. Интересно, что они думают о русских солдатах, которые так же безропотно умирали в лагерях? А ведь русский солдат прославился как самый лучший солдат во Второй мировой войне. На фронте русские дрались ногтями и зубами, когда больше было нечем. Почему они шли «как скот на убой?» Потому что ничего не могли сделать. Вокруг них стояли вооруженные люди, и даже-если бы им удалось отобрать оружие и сбежать, вокруг было «враждебное население. Но точно такое же враждебное население было по всей Европе.
Мой дядя сбежал из гетто и был счастлив, когда ему удалось вернуться в него, потому что вокруг гетто было еще хуже. Деревенские жители или убивали евреев на месте, или выдавали их немцам и уж, конечно, не давали еврейским беглецам еды. И такое положение было и в Польше, и на Украине, и в Венгрии. В конце жизни Аба Ковнер говорил: «Всю жизнь я считал, что умереть с честью, значит погибнуть с оружием в руках. Я взял оружие и ушел к партизанам. Сегодня я не знаю, чей подвиг был большим: мой или моего брата, который не захотел оставить мать одну и пошел с ней, рука об руку, на смерть».
«Когда в Варшаве осталось всего несколько десятков тысяч евреев из полумиллиона, когда уже все знали, что их ждет Треблинка, и каждый мечтал покинуть гетто, Варшавский епископ объявил, что берет под свою эгиду раввинов Варшавы. Трем последним варшавским раввинам: раву Менахему Зембе, раву Шимшону Штокгаммеру и раву Давиду Шапиро сообщили, что ночью их будут ожидать в здании юденрата. В страхе, ожидая, какую еще мерзость придумали нацисты, раввины пришли в юденрат. Там им торжественно объявили, что назавтра они должны быть готовы. Их переправят в епископский дворец, где они будут жить до самого конца войны.Раввины долго сидели молча. Потом встал рав Давид Шапиро и сказал: «Я самый молодой здесь, и мое суждение вас ни к чему не обязывает. Я понимаю, что мы ничем не можем помочь оставшимся в гетто. Но я не могу оставить этих людей». Воцарилась тишина. Затем все трое сообщили в юденрат, что переговоры на эту тему надо немедленно прервать. Рав Менхем Зембе погиб во время восстания в Варшавском гетто. Рав Шимшон Штокгаммер погиб в Треблинке. А рав Давид Шапиро прошел Треблинку и остался в живых. Он жил в Израиле и удостоился печального титула «последний варшавский раввин».
Да, во время войны многие потеряли веру. Но известен ли хотя бы один крупный раввин, глава ешивы, хасидский ребе, который отошел от веры? Немногие из них выжили. Большинство не оставили свои общины и погибли вместе с ними. Рав Эфраим Ашери был свидетелем последнего дня рава Эльханана, и он описал его в книге воспоминаний: «11 числа месяца Тамуза 5701 года от сотворения мира (6.7.41) немцы вошли в помещение ешивы. Все понимали, что настали последние минуты. В это время рав Эльханан произнес свои последние слова перед учениками: «По всей видимости, на небесах нас считают праведниками, ибо нас избрали свыше, чтобы мы своими жизнями искупили грехи народа Исраэля. Поэтому мы должны полностью раскаяться во всех наших грехах. У нас осталось мало времени на это. Дорога к Девятому форту коротка. Мы все обязаны понимать, что наша жертва будет ценнее, если мы принесем ее, полностью раскаявшись во всех своих проступках. И ею мы спасем жизни наших братьев и сестер в Америке. Пусть у нас не будет ни одной мысли, чуждой вере, чтобы наша жертва осталась совершенной. Сейчас нам выпало исполнить самую великую заповедь. «Ибо Ты, Г-сподь, в огне забрал его и в будущем в огне вернешь его» (цитата из молитвы Девятого Ава). Пламя, в котором будут сожжены наши тела, в будущем воскресит еврейский народ». Рав Эльханан и вся его ешива погибли в Девятом форте.
Так погибали великие люди. Никаких сомнений в правоте Всевышнего, никакого сожаления о прожитой жизни. Среди руин Варшавского гетто, среди камней и костей, в бутылке из-под бензина было найдено завещание Йоселе Раковера. Может быть, есть сомнения в том, что автор именно тот, чьим именем подписано это завещание, но оно точно передает обстановку. Речь идет о группе гурских хасидов, которые решили, что не позволят немцам сбрить им бороды (такая группа, действительно была — это исторический факт). Не сбрить бороду в гетто означало не выходить из дому, не выходить на работу, и, значит, не получать продуктовые карточки и умереть от голода. Эта группа хасидов дожила вплоть до самого восстания, потому что они не значились ни в одном из списков,и немцы даже не догадывались об их существовании. Хасиды прятались в бункере и учили Тору, а каждую ночь по очереди двое из них выходили,чтобы раздобыть еду на всех. Так они жили до самого восстания. Он пишет так: «Варшава, 28 апреля 43 года. Я, Йосель, сын Йоселе Раковера из Тернополя, один из гурских хасидов, потомок праведников, пишу эти строки в час, когда пылает Варшавское гетто. Дом, в котором я сейчас нахожусь, — это один из последних домов, в которых еще не бушует пламя. Все дома вокруг нас в огне, и их стены рушатся. Мне кажется, что сейчас вечер, и солнце не знает, что у меня нет никаких сожалений о том, что я больше не увижу его. Во времена, когда я, моя жена и дети (их было шесть) прятались в лесах, только ночь скрывала нас. День предавал нас в руки врагов. Я не забуду тот день, когда колонна беженцев попала под град немецкого огня по дороге из Гродно в Варшаву. С восходом солнца немецкие самолеты начинали сеять смерть и продолжали обстреливать беззащитных людей до конца дня. В тот день погибли моя жена и семимесячный сын. Еще два моих сына пропали в тот день. Еще трое погибли в Варшавском гетто. «Ты отталкиваешь меня», — я имею право произнести эти слова вслед за Ийовом, и еще многие здесь могли бы сказать их. «Голым я вышел из чрева матери и голым вернусь туда.» Я горд тем, что я еврей. Именно потому, что весь мир так относится к нам. Я бы стыдился относиться к тем народам, которые взрастили этих преступников. Я горд тем, что родился евреем, именно потому, что евреем быть трудно. Ой, как трудно! Не надо мужества, чтобы быть англичанином, американцем, или французом. Намного легче и приятней быть одним из них, но ни в коем случае не более почетно. Честь — быть евреем. Я верю, что быть евреем -это быть воином!»
р. Мордехай Нойгершл (ФБ напомнил публикацию М. Томашпольского)
